Мне кажется, изменить глубинные (в данном случае, негативные) установки человека, которые он холит и лелеет, может только высокий уровень осознанности и/или создавшиеся для его резкого возрастания (инсайта) какие-то неординарные жизненные обстоятельства. Для Фёдора Михайловича таким «жерновом» и катализатором одновременно стали несостоявшаяся, внезапно отмененная казнь и последующее пребывание на каторге. Но много ли внезапно избежавших подобной злой участи или бывших каторжан стали впоследствии не то что «Достоевскими», но хотя бы не машинально живущими, а думающими,
То-то и оно, что «красота», «доброта», «милосердие», «прекрасное», даже «взаимопонимание» и «взаимоуважение» сами по себе не спасут мир. Об этом не устаёт повторять из столетия в столетие, из века в век вся духовная литература, и лучшие произведения искусства «говорят» о том же: не достаточно, чтобы все эти категории стали просто «говорящими», но необходимо, чтобы во главе с Любовью они «пробуждали» и побуждали человека на действие, т. е. не оставались только «прекрасными словами», но осуществлялись на деле.
Во все времена были люди «понимающие», проживавшие свою жизнь, ориентируясь на эти принципы. Но были ведь и другие: назовём их собирательно – «гедонисты-нигилисты» разного толка (разных возможностей). А между этими полюсами – прослойка тех, кто жил «своим умом» или метался
Во-вторых, я бы не стала здесь и сейчас употреблять выражение «высокохудожественные произведения…» буквально, словно есть какой-то их безусловный список, каковым, например, являлся список «Семи чудес света». Во всяком случае, в нашем разговоре для меня априори это такие произведения (скажем, литературные), которые обладают высокой духовной ценностью для большого числа людей, а то и народов. Тогда, на мой взгляд, на эту проблему можно посмотреть немного с иной стороны, причём ближе к теме «сакрализации…»
А именно.
Среди тех, кто в силу своего бескультурья (ну и, в конце концов, «о вкусах не спорят: кому что нравится…») предпочитает серьёзным или классическим произведениям «бульварное чтиво» и его разновидности, можно выделить, как минимум, две категории (кстати, тоже не являющиеся порождением современности). Первая – это люди, которые предпочитают всё то же «бульварное» или «гламурное» чтиво (если вообще что-то читают), но покупают (очевидно, с кем-то советуясь) «высокохудожественную литературу», грубо говоря, не столько для «имиджа», сколько для «вложения денег». Вторая – образованные, возможно даже выступающие экспертами для «первых», но не библиофилы (коллекционеры), а тоже, по духу, недалеко ушедшие от первой категории «любителей прекрасного».
Однако я бы хотела остановиться ещё на одном феномене.
Во все времена существовала такая практика: захватчики грабили завоёванные города, народы, государства, вывозя из них, на правах победителей, всё, что считалось ценным. А это, как известно, не только золото, самоцветы, ювелирные украшения и т. п., но и особо ценные для поверженного народа книги, картины, скульптуры, здания и другое. Оставив в покое Древний мир, я напомню, что во время Второй мировой войны, кроме составов, груженых вышеперечисленным, разобранной «янтарной комнатой» (!), кроме церковной утвари, рукописных книг, икон или обсыпанных драгоценными камнями окладов…. в Причерноземье, например, нацисты срыли, чтобы увезти в Германию (а он – не больше метра!) весь слой уникальной плодородной почвы (!!!)… Но сказать я хотела несколько о другом.
Кроме откровенного грабежа «захватчики-победители» всех времён и народов довольно часто губили не только очевидные и признанные же ценные предметы, но и сакральные ценности покоренного народа. Одни – вывозили, другие – разрушали и жгли. Почему?
А дело в том, что «высокохудожественное» – изначально многомерно. Как «китайская» шкатулка: со множеством потайных ящичков. Настоящий Художник, творец, а не компилятор – всегда опыт
Это не домыслы, не мистика, а вполне признанный научный факт.