Возвратимся еще раз к волхвам. Когда они покланялись воспетому ангелами Младенцу, как царю, Матерь Его все, что видела и слышала, слагала в сердце своем. Ни отрицать, ни подтверждать того, чему предстояло сбыться в будущем, она не могла. И через 12 лет все еще находилась в том же недоумительном состоянии духа. Когда, вместе с Иосифом, она неожиданно услышала от сына-отрока: не весте ли, яко в тех, яже Отца моего, подобает ми быти (Лк. 11:49), то не выразумела, говорит Евангелист, сказанного Им, – не выразумела, может быть, потому, что имела в мысли отца отрока Давида, а отрок Божий говорил об Отце-Боге. Предсказанное Архангелом воцарение Его в дому Иаковли, конечно, не могло быть забыто воспитанною строго (как видно из вдохновенной «Песни» Ее при встрече с Елисаветою), в преданиях славного прошедшего богомудрою Материю. А в те смутные времена, когда еще при жизни сильного царя Ирода, при одном слухе о нарождении иудейского царя смутися весь Иерусалим (Мф. 11:3), а по смерти его, с обращением Иудеи в римскую область, совсем не стало царя во Израиле, о ком угодно можно было гадать, как о будущем царе страны. Кроме Матери, и зовомые братия Его, колеблясь в вере в Него, даже как Пророка (Ин. 7:3–5), естественно, не могли думать или мечтать о Его царствовании – каком бы то ни было. Сам Он, судя уже по случаю в храме, по отзывам о Нем Предтечи Иоанна, по обстоятельствам волнения назаретского (Лк. 4: 28–30) и по мнению о Нем тетрарха Галилеи (Лк. 23:8), несомненно, чуткого ко всему, что касалось Его убогого царства (Мк. 6:23), думал совсем о другом, а не о престоле Давида и не о царстве Иудейском. Первый гласный намек на пронареченное сие царство вышел, сколько можно судить по сказаниям Евангелистов, от Нафанаила, израильтянина, в нем же льсти несть (Ин. 1:47), в свою очередь ставшего Пророком. Посмеявшись над «Мессиею из Назарета», человек без лукавства, при первой встрече с Ним, вдохновенно произнес: Равви! Ты еси Сын Божий, Ты еси царь Израилев (Ин. 1:48). Действительный Мессия не подтвердил скороспешного заключения о нем правдолюбца, но и не отвергнул, а только направил мысль его в иную высшую область разумения. Еще прямее и торжественнее царское достоинство приписано было неслыханному от века чудотворцу многотысячною толпою правдолюбцев, насыщенных в пустом месте пятью хлебами. Народ не только признал, но и готов был поставить Его царем (Ин. 6:15) – конечно, Израилевым. И опять Сын Человеческий уклонился от заявлений народной ревности не по разуму (Рим. 10:3). Однако же, полагая грань суемысленным представлениям народным о Мессии, как царе, Он имя царя, готовое, может быть, сорваться с языка у всякого свидетеля Его чудес, перевел на имя Бога, Отца своего и Отца всех людей, – имя, свободное от всяких нареканий и перетолкований. В образцовой форме молитвы, переданной Им ученикам своим, Он заповедал просить: да приидет царствие того общего Отца, иже есть на небесех (Мф. 6:20), царящего над всеми царствами земными и, по сему самому, если угодно, и царя Израилева. О сем ином царстве Учитель благий, Пророк велий, Сын Божий, Давидов и – всего чаще – Человеческий, проповедовал повсюду и повсечасно; но, несмотря на то, даже в обществе самых близких Ему лиц проскользала мысль о предстоящем Его где-то и как-то воцарении, Так мать двух наиболее любимых Им учеников не затруднила! однажды попросить Его о предоставлении им первых мест в Его царстве (Мф. 20:21). И снова, воображаемый не столько просто умием, сколько простосердечием Царь отослал возбудившую негодование в товарищеском кругу просительницу к Отцу своему, раздаятелю мест ожидаемого царства. Не дивен и этот случай. Он предшествовал другому, торжественному, чуть не всеобщему, в самой столице страны приему царскому Посланника Божия (Ин. 11:42), при чем слышались и заветные имена Давида и Израиля. Злокозненной зависти, протестовавшей против народного увлечения (Мф. 21:15–16), обстоятельство это дало повод приписать ему политический характер и предать гражданскому суду нарушителя существующих порядков. В сей самый воспоминаемый нами день проповеданное Христом Божиим царство, на уголовном исследовании дела пред прокуратором страны, явилось уже царством Иудейским, что повлекло за собою смертный приговор оговоренному Царю Иудейскому, и это закреплено было официально, как мы говорим теперь, на сем страшном лобном месте. Отзвуком сего царства, уже по смерти мнимого царя, положившей конец всякому слову о нем, были сожаления его приверженцев о их неоправдавшихся чаяниях. Мы же надеяхомся, яко сей есть хотяй избавити Израиля (Лк. 24:21), – говорили они. Даже по воскресении их Учителя и Господа все еще им казалось возможно и уместно вопросить Его: «аще в лето сие устрояеши царствие Израилево» (Деян. 1:7). Таково для Иудея обаяние имени Израиля: Мы – новый Израиль, новое смешение всеязычное, братия, нашли бы, что ни царь Израилев, задолго до Евангелия переставший слышаться, ни Царь Иудейский, кончивший Свою известность здесь на Голгофе, не суть та последняя ступень, на которой могло бы остановиться и почить, спасая нас, божественное мироправление. Тот, кого здесь общественное мнение готово было почтить сими титлами земного величия, говорил: «Аз есмь пастырь добрый, знаю моя и знают Мя моя. И ины овцы имам, яже не суть от двора сего, и иные Ми подобает привести» (Ин. 10:16). Не народ, тот или другой, а весь род человеческий имел нужду в едином пастыре добром, который бы душу свою положил за овцы своя, и поелику дело шло о всей полноте пасомых, то пастырь получал значение «царя». Сего-то всецаря-пастыря и сошел на землю проповедать, поставить и в себе самом показать охарактеризованный Пророком, великого Совета Ангел, Чудный, Властитель, Бог крепкий, Отец будущего века, – образом обретшися яко человек (Ис. 9:6). Это Он и говорил прикровенно, когда утверждал: благовестити Ми подобает царствие Божие, яко на сие послан есмь (Лк. 4:43). «Прикровенно», говорим мы, потому что тайны сии дано было ведать одним только ученикам Его, народ же прозревал в них через приточный покров (Мф. 13:11). Чему подобно есть царствие Божие (или небесное – по почину предтечева благовестил), о том и говорилось и много, и вразумительно, но существенные черты его ускользали от простого понимания. Домогавшимся знать о времени пришествия его, более развитым умственно фарисеям удалось узнать о нем нечто более, чем сколько давалось прочим; но это нечто было совсем неожиданное для них открытие: царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21), —сказал добре учивший пути Божию (Мф. 22: 16), Обличитель фарисейства. Следовательно, это царствие Божие прежде всего есть сам каждый человек, вырабатывающий в себе единично и самолично то, что можем назвать совершенством богоподобия, руководясь заповедию Христовою: будите совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть (Мф. 5:48). Посему-то царствие Божие не есть ни брашно, ни питие, ни стяжание, ни лишение; посему-то оно и детски приемлется, и нудится, и дается, и отнимается, и затворяется, и гонится за человеком, как всякое душевное настроение и расположение. Оно все должно состоять из чад Божиих, носящих на себе облик Отца небесного, как все рождаемое на земле носит образ родившего его, должно быть одним домом, одним родом Божиим, о чем мечтала еще языческая мудрость (Деян. 17:28). Таким образом, напрасно думать, что оно предназначено состоять все из «царей» в земном ходячем смысле слова, каковую несообразность укорительно навязывают Евангелию враги его, а только имеет представлять собою жительство, в котором во всех отражается и как бы видит самого себя Бог или, что тоже – Иисус Христос, – сожительство с Ним, соцарствование Ему на Земле и за пределами ее. Припомним, что не далее как завтра Святая Церковь будет утешать слух наш апостольскою песнию: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3:27). Выражения веры апостольской идут еще далее сего облечения Христом, приписывая верующим един дух с Господем, едино тело, наконец, в котором глава есть Христос, а они члены. И нужны ли все эти свидетельства, когда сам Господь говорил: идеже еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18:2), – или, когда утешал Апостолов в предстоящей разлуке с ними словами: Аз во Отце и вы во Мне, и Аз в вас (Ин. 14:20), – или, когда, отходя от земли и благословляя ее, произносил: се Аз есмь с вами до скончания века (Мф. 28:20)?