Что касается моих собственных литературных опытов, то первые тетрадные листки с ними я сжигал пачками, понимая, что это лучший способ идти дальше. Помня наизусть десятки полюбившихся мне стихотворений классиков, порой выходил на природу и вдохновенно декламировал эти строки, испытывая при этом какое-то невероятное наслаждение. Одновременно задавался вопросом: какими же способностями нужно было обладать авторам этих стихов, чтобы так писать! Это и было лучшим стимулом для борьбы с собственным косноязычием.
Наверное, именно поэтому я не могу сказать, что «пришел в литературу». Это она в известном смысле вошла в меня, в мое сердце, поселив в нем любовь на всю жизнь.
2. Кого можете назвать своими литературными учителями?
Живя в глубинке, а потом учась в военном учебном заведении, я долгое время вообще был лишен какой бы то ни было живой литературной среды, что, разумеется, не способствовало быстрому становлению и росту. Тем не менее я целенаправленно и последовательно учился у А. Блока, В. Брюсова, К. Бальмонта, Ф. Сологуба, Н. Гумилева, М. Цветаевой, В. Набокова, Д. Кедрина, А. Несмелова, Н. Рубцова и других известных и не очень известных поэтов (от Н. Майорова и В. Щировского до Д. Новикова и И. Волкова). Кроме того, наряду с увлечением литературоведением, я был неравнодушен к истории критики: увлеченно читал работы авторов разных эпох.
3. В каких жанрах Вы пробовали себя?
Пробовал последовательно в поэзии, критике, прозе. Причем увлечение поэзией было, несомненно, определяющим, тогда как критика явилась закономерным, но эпизодическим следствием этого увлечения. Что касается прозы, то речь в моем случае может идти о прозе исключительно автобиографического характера. С возрастом, оценивая то, что с тобой случилось на жизненном и творческом пути, ты вдруг обнаруживаешь такие вещи, которые до конца объяснить невозможно, в силу чего они как бы исподволь заставляют тебя доверить этот опыт бумаге.
4. Как бы Вы могли обозначить сферу своих литературных интересов?
Это русский поэтический (в широком смысле слова) опыт XVIII – начала ХХI веков, близкий мне не с формальной точки зрения, и даже не столько с содержательной, сколько с точки зрения личностно-духовной созвучности, – когда даже за самыми простыми вещами обнаруживается гениальная глубина трагического и одновременно подлинно религиозного миросозерцания авторов, создавших эти вещи. Тех авторов, которых можно в некотором смысле назвать «подвижниками в миру», отталкиваясь от определения этого понятия, данного когда-то Ф. М. Достоевским. Мне интересна именно такая (откровенная) поэзия, независимо от того, нахожу ли я ее в стихах или в прозе.
5. Какого автора, на Ваш взгляд, следует изъять из школьной программы, а какого – включить в нее?
Вопрос очень неоднозначный. Его следовало бы принципиально уточнить. Всё дело в том, в рамках какой идеологии изначально создается та или иная школьная программа (наиболее показательные примеры, думаю, известны из истории как советской, так и российской школы). Отсюда нетрудно сформулировать и те критерии, по которым могут отбираться авторы.
Другое дело – объективное освещение истории литературы, с верными оценками мировоззренческих позиций авторов. В этом случае все заметные имена обязательно нашли бы отражение в школьной программе, но при этом оценка творчества конкретных авторов была бы беспристрастной и точной (например, изучая творчество И. Бродского, не лишним было бы рассказать школьникам не только о его сильных сторонах, но и о слабых, а главное – о том, что это автор, безусловно, не христианского мировоззрения).
В этом случае не нужно было бы никого искусственно исключать из программы или включать в нее. Нужна просто честность в оценках.
Откровенно говоря, я вообще сомневаюсь в целесообразности школьного «изучения» творчества многих авторов – изучения молодыми людьми, в большинстве случаев просто физически и морально не готовыми что-то по-настоящему понимать. Тут лучше бы, на мой взгляд, ограничиться «общим ознакомлением». Ведь любовь к литературе – вещь глубоко интимная, и никакими известными «методами» ее не привьешь.
6. Есть ли такой писатель, к творчеству которого Ваше отношение изменилось с годами кардинальным образом?
Пожалуй, нет. Если я со школьный скамьи не любил творчество Максима Горького или Владимира Маяковского, то и с годами мое субъективное отношение к этим авторам не изменилось.