Культ – ограничение, сужающее личность до пределов самого культа. Диалог возможен лишь в рамках узкого диапазона – либо с единомышленниками, либо непосредственно с культовым явлением. Культ не затрагивает духовную сторону человека, её замещают «душевные страсти». Культ – гораздо «телеснее» (лежащие на поверхности примеры: татуировки, членовредительство, жертвоприношения сторонников различных культов и т.п.). И, надо отметить, в заданном вопросе совершенно справедливо подмечена губительная способность культа – ограничивать человеческое восприятие. С гибелью культа гибнет и значительная часть личности – вплоть до физической смерти. Так, например, после смерти Сталина по всей стране прокатилась волна самоубийств (и всегда и везде это происходило после смерти других «культовых» личностей).
Культура – даже в зрительных, материальных проявлениях «телесно невесома», поскольку доминанта её восприятия лежит в духовной плоскости. Культура расширяет личность. Культура носит диалогический характер, допуская в личный мир Другого, принятие его взгляда на мир. Культура – соединение с Другим в со-творчестве, в создании нового – общего – культурного пространства бытийных форм. Культура – рост и расширение личных пределов в устремлении к максиме прекрасного. Культура, безусловно, охватывает и душевную, и духовную составляющую личности – более того, в первую очередь, в лучших проявлениях она обращена именно к духу.
Вот здесь было бы уместным сказать несколько слов о
Для культов же будут характерны именно пристрастия – так называемая любовь, где кипят безумные «страсти-мордасти», разрушающие человека, уничтожающие его личность.
Может ли любовь к книге или другому произведению искусства (музыке, живописи) быть культом? А любовь к ближнему? Безусловно, да. Если это любовь, не поднявшаяся до уровня культуры.
Герои, отдавшие свою жизнь за Родину на фронтах Великой Отечественной войны; ребёнок, несущий маме первые цветы; девушка в наушниках, рыдающая над «Лакримозой» Моцарта; юноша, неотрывно смотрящий на монитор своей электронной книги? Есть ли в таких этико-эстетических предпочтениях признаки культа? Безусловно, нет. Если эта любовь – красота спасающая, любовь хранящая, бесплотная сила, укрепляющая и возвышающая дух.
Вы скажете, что уж сегодня мы точно переросли рамки
Но давайте вспомним известные слова Александра Блока: «Всякий деятель культуры – демон, проклинающий землю, измышляющий крылья, чтобы улететь от неё…» (статья «Стихия и культура»,
И когда «культурность» является в образе «историка», размахивающего «внушительным трудом»:
…замучит, проклятый,
Ни в чём не повинных ребят
Годами рожденья и смерти
И ворохом скверных цитат…,
то лучше уж признать себя «некультурным» и повторить вслед за Блоком:
Молчите, проклятые книги!
Я вас не писал никогда!
(«Друзьям»)
Все эти «культурные искусы», в конечном счёте, упираются в заключительную часть заданного вопроса – о тех культурных границах, за которыми наступает безнравственная всеядность.
Тотальное «да», толерантно обращённое к полотну взаимоисключающих культур, – на мой взгляд, действительно можно считать признаком глубокого духовно-душевного расстройства.
Как же! Бог всемилостив, скажете вы. И Чикатило, и Моцарт – в равной степени его дети. «Любите врагов ваших»…
Но мы знаем и другие «цитаты»: «не мир пришёл я принести, но меч».
Вред от жонглирования «крылатыми выражениями» и библейскими фразами особенно очевиден, когда при необходимости они способны подкрепить любой «культ» и «эстетическое пристрастие», будучи умело встроенными в чуждый контекст.
Вот только внешнее культурное единство никогда не заменит нам истины, поиск которой диктует другую необходимость: отделить, наконец, в Поднебесной
Г.В.: Спасибо за интересную беседу, Ирина Владимировна. У меня, правда, есть ощущение, что она не окончена, потому что хотелось бы ещё затронуть проблему квазиэстетики, но этот разговор может быть продолжен. Напоследок традиционное «парусное» пожелание – вдохновения и удачи Вам!