Журнал «Парус» №70, 2018 г. полностью

Она придаёт жизненность красоте, привязывая её к определённым пространственно-временным параметрам, к определённой материи, к определённым форме и структуре.

Она поворачивает красоту лицом к человеку. Она «спасает красоту»!

Знаете, почему в гоголевском «Вие» философ Хома Брут гибнет от нечистой силы? И не догадываетесь, почему автор выбрал в главные герои именно философа?

Вам ещё не страшно?

Николай Васильевич показывает нам, любезным читателям, бессилие пустой затверженной философии перед гораздо более грозной, антибытийной силой, грозящей человеческой душе гибелью. И «крах философии» в этом смысле видится вполне закономерным, если в ней нет важной бытийной основы, затрагивающей всё человеческое существо.

Здесь мы хотим подчеркнуть, что подлинная философия вполне способна охранить человека от бездны антибытия при соблюдении одного условия. В художественном виде отсутствие этого условия и его последствия прекрасно воссозданы, например, в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова.

Мастер – одна из вариаций Хомы Брута. Это человек, не имеющий защиты перед нечистой силой. Безвестный чеховский студент из одноимённого рассказа оказывается в тысячу раз сильнее и устойчивее целого десятка «знаменитых писателей» с многозначительной шапочкой на голове.

Полноценный этико-эстетический комплекс, образующий в своём соединении нечто большее, чем один плюс один, способен подарить человеку весьма устойчивую опору. Не зря в православной культуре субстантивным является только добро – зло же субстанции не имеет. Вот этот субстантивный комплекс «добра», в свою очередь, прекрасен уже потому, что несёт тотальное бытие – а значит, гармонию в сосуществовании с окружающим, смысл и цели развития всего сущего. В продолжение этих мыслей напомним, что Фома Аквинский утверждал наличие всего двух базовых этических ценностей: спасение души в стремлении к Всевышнему и благо других людей.

Теперь давайте ещё раз более чётко конкретизируем: для огромного и значительного феномена, который принято называть русской культурой – феномена, который вошёл в фонд культуры мировой, и особенно актуально, наглядно это прозвучит для классической русской литературы – объединяющим фактором выступает его православный характер, пропитывающий творчество самых разных представителей Золотого века. Сегодня не все литературоведы говорят об этом в один голос – сказывается инерция и «забубённость» перелицованной истории литературы в XX веке, но труды В. А. Воропаева, А. Н. Ужанкова, Ю. М. Павлова, А. А. Безрукова, К.А. Кокшенёвой, В. А. Мельника и многих других в своей доказательности не оставляют сомнений, как, впрочем, и то, что православную основу невозможно свести к сугубо этическим формулам, а также то, что верность этого вывода не зависит ни от вероисповедания, ни от этико-эстетических симпатий или антипатий исследователя литературы.

Несомненно, осознанный этико-эстетический взгляд на мир универсален для разных культур. Но снова хотелось бы обратить внимание на принципиальный момент (фиксация на котором снова может увести нас в богословские споры): насколько представители разных конфессий едины в своих этических платформах?

Сразу вспоминаются строки ещё одного представителя Серебряного века – Николая Клюева:

И Жалость мирская маячит конем,

У Жалости в гриве овечий ночлег,

Куриная пристань и отдых телег:

Сократ и Будда, Зороастр и Толстой,

Как жилы, стучатся в тележный покой.

(«Белая Индия»)

Около 1916 г.

Что же это – действительное единство, образ общекультурного мирового «котла» с горячей похлёбкой, удовлетворяющей вкусам всех страждущих?

«Мир идёт к уродливому упростительному смешению», писал тот же Константин Леонтьев примерно за сорок лет до написания «Белой Индии» Клюевым. И сегодня нам поневоле приходится задуматься о том, что так называемые «общечеловеческие ценности» – своего рода химера (опять-таки, затверженная со школьной скамьи – и я уже предвижу зашевелившееся в некоторых головах возмущение). Если допустить существование общечеловеческих ценностей, то должна быть и так называемая абсолютная мораль. Существует ли она? Будем вызывать дух Канта?

Сегодня «общечеловеческими ценностями» прикрываются санкции и «антитеррористические» акции, «холодные войны» и «цветные революции», бомбёжки и размещение военных баз… Где уж тут помыслить о Сократе? Философский диалог в данном случае будет весьма сомнительным вспоможением.

А если внимательно присмотреться к этим «общечеловеческим» – общекультурным ценностям, то мы увидим их христианские корни. Эта основа вполне логична и понятна, впрочем, как и попытка подменить христианское наследие «гуманистическим», постепенно вытесняя из него этическую, а самое главное, неуловимую сакральную составляющую.