Того же дня я отдал визит митрополиту Серрскому (Никодиму). Это человек нового образования. С ним мы долго обследовали причины неприятного положения Великой Церкви. Разбирали в подробности значение эллинических идей и стремлений в православии, равно как и панславистических. Отрицали оба участие России в болгарском движении – с тем, однако же, различием, что я приписывал оное накипевшему в течение веков (от многих причин) неудовольствию болгар на греков и обратно, а он действию католической и частию протестантской пропаганды. Удивлялись, отчего Церковь Православная находится в таком разобщении частей своих одних с другими, отчего на Востоке не изучается русский язык, отчего у православных народов охладела любовь к матери своей Греческой Церкви, горестными судьбами (если уже не чем другим) достойной сочувствия не только своих, но и чужих и пр. Я уже замечал и прежде, что это человек с большой будущностью. Родственник Патриарха, он теперь имеет двойной вес. Может быть, надобно пожалеть, что он так рано украсился титлом митрополита. Беспристрастный взгляд на дела своей Церкви отселе для него труден. Только во имя науки можно еще вызывать на некоторые уступки вопиющей правде.
Стали известны те «уступки», о которых мне говорил Патриарх. К сожалению, они и имени этого не заслуживают. Они состоят в следующем:
1) в отправлении повсюду в болгарских церквах богослужения на славянском языке;
2) в преподавании в училищах (каких? может быть, греческих) болгарского языка;
3) в назначении на епископские кафедры лиц, знающих по-болгарски.
Между болгарами-униатами и неуниатами начались прискорбные печатные перебранки – к общему удовольствию, полагаю, и Порты, и В[еликой] Церкви. Униатская сторона обличает Пр[еосвященного] Илариона в соучастии с нею и осмеивает его именем «болгарского Папы» и пр.
Между благонамеренными греками (даже духовными) распространяется убеждение, что болгаре так или иначе достигнут своей иерархической независимости и что Великой Церкви ничего не останется сделать, как признать их независимость – рано или поздно.
Из разговора с учителем здешнего болгарского училища и издателем журнала «Български книжици», питомцем одной из академий наших, я убедился, что возвращение болгар под зависимость Греческой Церкви невозможно, что они даже и на то не согласятся, чтобы их «архиепископ» был признаваем (не обязательно), а тем менее – рукополагаем Вселенским Патриархом. «Но думали ли Вы о всех последствиях вашего дела? – заметил я собеседнику. – Что будете делать, если В[еликая] Церковь признает вас отлученными от Церкви?» – «Она этого не сделает». – «А если сделает?» – «Обойдемся на несколько лет без нее». – «А Русская Церковь как будет смотреть на вас?» – «Как и Греческая, если хочет, но обязана ли Русская Церковь подтверждать то, что делает Греческая Церковь?» При таком духе болгар естественно терять и последнюю надежду на сближение их с Вел[икою] Церковью.
Странный факт: филиппопольский митрополит, родом грек, отказался признавать себя в зависимости от Патриарха, по крайней мере оказал явное непослушание пред ним. Болгары распространяют слух, что он даже «отлучил Патриарха от Церкви», и считают его на своей стороне. До сих пор дело представляется не ясным.
РГИА. Ф. 797. Оп. 27. 2 отд. 2 ст. Д. 426. Ч. III. Л. 166–178. Копия.
3. Письмо архимандрита Антонина А. П. Толстому
7 февраля 1861 г.
Сиятельнейший граф!
В течение минувших десяти дней предметом новых толков по болгарскому делу было сообщенное английской константинопольской газетой Levant Herald от 25 января / 6 февраля известие о том, что в течение последней (перед означенным числом) недели в «Константинопольский комитет Лондонского Евангелического Союза» был подан адрес, подписанный двумя болгарскими архиереями, издателем одной болгарской газеты и большим количеством наиважнейших лиц болгарской общины Константинополя. В нем выражено было желание болгар освободиться от настоящего иерархического рабства и составить из себя отдельное церковное общество на первобытных евангельских началах – un systeme de l’ eglise, как выразилась газета.
Газета замечала при этом, что известием этим подтверждались давно доходившие до нее известия о том, что болгаре вообще весьма далеки от наклонности к Р[имской] Католической Церкви и что, напротив, уже весьма созрели для протестантства.
Смутившее нас известие перепечатано было и в Courrier d’ Orient от 1 февраля. Католический орган этот, не опровергая известия, ограничился тем, что позволил себе усомниться в зрелости болгар для протестантства, и сказал остроту насчет евангелических миссионеров.