Учитель кивает головой, глаза его становятся веселыми и чуть-чуть насмешливыми. Потом он поднимает голову к небу.
По небу плывут облака, сияющие пышной белизной. В разрывах облаков — глубокие синие провалы.
— А эти? — Спрашивает учитель. — Эти тоже измеришь? Скоро они тоже станут лужами.
И помолчав, учитель добавляет:
— Да и небо неплохо бы измерить...
Они долго смотрят на плывущие облака, и Я вдруг неожиданно вспоминает, как хорошо лежать на верхней площадке крепостной башни, и глядеть в небо под тонкое посвистывание ветра в каменных зубцах стен.
Одну из своих бесед Учитель посвятил теории Дарвина.
— Допустим, — сказал Учитель, — что Бога нет и никогда не было, мир полон обезьян, и обезьяны наполняют его смыслом и оправдывают его существование. Однако наступает такой день, когда одна из обезьян меняет некоторое свое качество и переходит в иное состояние: прыгала по деревьям, упала, и приобрела увечье, некоторую особенность, которая послужила толчком к дальнейшему ее изменению в потомстве, вплоть до того момента, когда она становится человеком, и — как частный случай, например, Чарлзом Дарвиным.
Ровно ничего не меняется, если мы представим себе ту же ситуацию несколько по-другому: мир полон увечных обезьян, они прыгают по деревьям, но одна из них срывается, падает, и в результате удара избавляется от врожденной ущербности, и в дальнем потомстве превращается в человека, который, в частности, мог бы носить английское имя Дарвин.
По некотором размышлении мы будем вынуждены внести уточнения в наши рассуждения, ибо нам трудно представить, чтобы молодая, здоровая, полноценная обезьяна вдруг грохнулась с дерева, и тем самым приобрела новые ценные качества.
Даже если всё происходило именно так, мы вынуждены предположить, что приблизительно в одно время две обезьяны разного пола и способные к деторождению, рухнули вниз, пусть даже с разных деревьев, утратив при этом какое-то прежнее качество, либо приобретя совершенно новое, и составили пару, которая произвела потомство, унаследовавшее приобретенные признаки родителей, что привело в дальнейших поколениях к возникновению человека, который, в принципе, мог оказаться Дарвиным.
Но при таком рассуждении в наших допущениях будет содержаться изъян, ибо в описанной ситуации род человеческий закончился бы на втором или третьем поколении увечных обезьян, что делает необъяснимым факт существования известного английского ученого.
Даже для того, чтобы возникло третье поколение увечных обезьян, нам потребуется дождаться, чтобы с дерева грохнулась хотя бы еще одна пара — дабы не допустить кровосмешения, что, конечно, несколько продлит наш эксперимент. Поэтому было бы разумно, не теряя времени, предположить массовое падение обезьян разного пола, увечья, размножение и так далее, вплоть до рождения в Англии прелестного мальчика по имени Чарли, что будет означать конец нашего эксперимента.
Должен сказать, что какое-то смутное ощущение, а, может быть, просто опыт, присущий людям моего возраста, подталкивает меня к изменению условий эксперимента. Я представляю себе девственный лес, мощные деревья с крепкими растопыренными сучьями. Я представляю себе интеллигентных людей, группами и по одиночке сидящих на этих сучьях. Они едят бутерброды, пьют кофе и разговаривают по-английски. Через некоторое время часть из них, прыгая с ветки на ветку, скрывается в чаще, и без особого труда можно предположить их дальнейшую судьбу: они постепенно изорвут об сучья свои фраки и галстуки, одичают, пристрастятся к бананам и утратят привычку изъясняться хорошим английским языком. Пройдут годы и годы, они превратятся в обыкновенных обезьян.
Что касается остальных, то за них я спокоен: они спустятся вниз, вернутся в свои дома, и заживут по-прежнему, своими привычными делами и заботами. И через некоторое время никто из них не вспомнит об этой странной привычке влезать на деревья и жить на ветвях. А через много лет у кого-то из них родится отдаленный потомок, мальчик Чарли, будущий великий Дарвин.
Однако, если вы были достаточно внимательны, у вас должен был возникнуть вопрос, который легко устранить, если ввести в наш эксперимент дополнительное условие. Ибо независимо от того, имеем ли мы мы дело с обезьянами, которые падают с веток, или с интеллигентными людьми, прыгающими по деревьям, для того, чтобы всё это могло произойти, нам не обойтись без Божьей воли, а следовательно, и без Бога.
Один из учеников сказал Учителю:
— Я читал в разных книгах о существовании закона единства и борьбы противоположностей. Следуя вашему правилу, я пытался зрительно представить себе действие этого закона в жизни, однако все мои попытки закончились ничем.
