Мы проезжали вдоль подсыхающих, еще дремлющих полей, и нас обдавало терпким, бражным духом пригретой земли. У насосной станции, где протекала Волма, я увидел сидящих на бетонной стенке ребятишек и вчерашнего старика сторожа с удочками в руках. Не так давно, сказал Семашко, в каналах появилась рыба, и у старика партизана, всю жизнь прожившего и воевавшего в этих местах, среди топей и лютого комарья, вдруг пробудилась страсть к рыбалке. Несбывшаяся страсть далекого детства...
На крышу насосной станции приземлился аист. Подняв кверху белый клюв и распушив перья, он прохаживался по железной кровле, словно примерял ее для будущего гнезда...
У сенатора Генри Джексона есть трогательная фотография, сделанная в его офисе на Капитолийском холме. Обняв с десяток моделей американских ядерных ракет, сенатор цветет улыбкой, словно гордый отец в окружении детишек. Фотография — документ, запечатлевший «одну, но пламенную страсть», которая движет Джексоном всю его долгую жизнь в политике. Он формулирует свое кредо лаконично и деловито: «Слава богу, что есть военно-промышленный комплекс!» Исступленный антисоветизм сенатора, абсолютная поддержка «холодной войны» и гонки вооружений, силовой политики диктата и гегемонизма — закономерные производные от его религиозного поклонения ВПК. Джексон — фигура, конечно, одиозная. Но, согласитесь, как не рассмотреть ее поближе, если вдруг выпала возможность побывать в штате Вашингтон, что на дальнем Северо-Западе США? К тому же сенатор — пример политического долгожителя: он представляет свой штат в конгрессе с 1941 года.
Наука Кольта
...Когда, перевалив через Каскадные горы, самолет снижается, под ним стелется сплошной ковер лесов с вкраплениями седых макушек вулканов. Раскинувшееся внизу море зелени заставляет вспомнить неофициальное название штата — «вечнозеленый»; официальное имя он носит в честь первого президента США Джорджа Вашингтона. Символ штата — хвойное дерево тсуга. С лесом связана и значительная часть его истории. Многие вашингтонские города начинались как поселения лесорубов-первопоселенцев, тянувшихся сюда вслед за миссионерами на заре XIX века. В этих же лесах происходили кровавые стычки с отрядами английских колониальных властей, не раз угрожавшие перерасти в полномасштабную войну между британской короной и молодой республикой. И хотя по англо-американскому соглашению США получили права на свои нынешние северо-западные земли еще в 1846 году, в штате и по сей день помнят боевой клич поселенцев тех времен: «Пятьдесят четыре — сорок или война!», отражавший американские претензии на весь район к югу от 54°40’ северной широты.
В этих же лесах, как, впрочем, и в горах, до шестидесятых годов прошлого века велось зверское истребление краснокожих, которых бледнолицые подвергли настоящему геноциду. Оставшиеся в микроскопическом меньшинстве коренные жители штата и поныне подвергаются гонениям. Только теперь на них направлены не примитивные самопалы поселенцев, а изощренная система социально-экономического давления, разработанная федеральным правительством и конгрессом, судами и полицией.
Вскоре после принятия штата в состав США в 1889 году Вашингтон затрясся в судорогах разбойничьих набегов, убийств — с севера докатились приступы вспыхнувшей на Аляске «золотой лихорадки». В поисках сокровищ на северо-запад хлынули разномастные авантюристы, кольтами прокладывавшие себе путь к фортуне.
Таким стреляющим, клокочущим, кровавым, жестоким и вошел Вашингтон в наш век. Не успел календарь отсчитать двух десятилетий, как в Эверетте загремели залпы ружей и кольтов. Прибиравшие Америку к рукам бароны-грабители Джон Рокфеллер и Джеймс Хилл с помощью местных наймитов убирали со своего пути «радикалов», протестовавших против звериных методов капитализма.
Джексон был малышом, когда произошла расправа, но философию рок-феллеров он усвоил с тех пор назубок. Разве не эхо выстрелов в Эверетте отдается в его наставлениях: «Успех в жизни — это все!.. Успех любой ценой... Необходим процесс отбора, который укрепит нацию и избавит ее от слабаков и второсортных...»
Став в 26 лет сотрудником прокуратуры в одном из округов, Джексон принялся безжалостно расправляться со «второсортными бездельниками и агитаторами». Методы заправского погромщика, усвоенные в провинции, Джексон перенес и в столицу, попав в конгресс. По его собственному свидетельству, еще за пять лет до того, как в сенат пришел Маккарти, подаривший политическому лексикону жуткое понятие «маккартизм», Джексон «уже поддерживал действия комиссии по расследованию антиамериканской деятельности». То есть, занимался травлей «коммунистов, радикалов и прочих антиамериканцев». «Вся беда в том, что Маккарти охотился за газетными заголовками, вместо того чтобы охотиться за коммунистами»,— любил позже вспоминать Джексон.
