— Нет, — выдавил извлекающий. Оставалась ли Лиза в теле или нет, но он не хотел чтобы…
Ярко полыхнуло, и голова проводницы взорвалась. Кепи отлетело в сторону. Глаза Клонье залила кровь, лицо облепили осколки черепа.
Он поднял пистолет и выстрелил вслепую. Сразу из двух стволов. Судя по хрипу и звуку падения (гром на секунду стих, будто специально, чтобы с новой силой обрушиться на перепонки) — попал.
Клонье осторожно снял с себя тело, положил на диван. Вытер с лица кровь и в полуобмороке перешагнул через тело Орта. Что-то барабанило в крышу и окна — град?
Агония света набирала обороты. Оставалось загадкой, почему ни одна молния не попала в состав.
А потом всё прекратилось.
До тамбура он шёл (опираясь о стену, едва переставляя ноги), казалось, целую вечность, а достигнув, увидел Станцию.
Они прибыли.
Двери открылись.
Старое серое здание в два этажа, проступало в рождающемся рассвете. Заколоченные досками окна, разрушенный провал входа, напоминающий беззубый рот.
На лавочке справа сидел человек в грязном комбинезоне и читал газету. Сначала Клонье показалось, что читающий — негр, но, присмотревшись, он понял, что всё дело в обезображенной горелой плоти.
В островках тёмной жидкости по обе стороны здания росли жуткие деревья, чьи кривые стволы напоминали сплетение гниющих сухожилий; обрубки веток — самая большая в полметра — витками опоясывали верхнюю половину. Из жижи к безразличному небу тянулись пневматофоры, похожие на чёрные пуповины.
Над Станцией метались призраки. Их крик проникал в кости, глазные яблоки, сводил с ума.
Клонье сделал шаг, но поскользнулся и рухнул вниз. На платформу он упал уже мёртвым.
Посол Ио Ху Нат перерезал себе горло осколком бокала, сидя в кресле кабинета-купе, безумно смеясь и грозя пальцем кому-то за стеклом.
Из охраны первым застрелился Зелёный, потом остальные. Эти крики и вой невозможно было вынести.
Невозможно.
Наступило утро.
Клонье встал. Светило солнце, пел ветер.
Не глядя на своё бывшее тело (только отметив его попытки встать), он зашагал по платформе, напевая под нос простенькую мелодию. Два смеющихся парня прошли мимо: один был освежёван, у другого в груди зияла огромная рваная рана, оба едва заметно просвечивались. Освежёванный махнул Клонье рукой и что-то сказал. Вроде «добро пожаловать».
Извлекающий подошёл к обожжённому на лавке и протянул руку. Тот аккуратно сложил газету, положил рядом и осторожно пожал руку. Клонье отметил, как и у двух смеющихся призраков, полупрозрачность сидящего — сквозь тело можно было различить деревянные брусья скамейки.
— Клонье, — представился извлекающий, рассматривая свою кисть: её пронизывали лучи света.
— Клод Верай, — ответил обожжённый. Несмотря на увечья, в нём проглядывались черты старика.
— Я ищу Лизу.
— Тут не ищут. Тут просто живут.
— Я ищу, — настаивал Клонье.
— Значит, найдёшь, — старик вздохнул. — Времени хватает…
За спиной Клонье начались работы по разборке состава. Командовало тело Ио Ху Ната — руки зомби метались в воздухе, распределяя обязанности. Бывшее тело Клонье стояло по левую руку от посла.
Старик нагнулся, с улыбкой рассматривая эту картину. Потом изрёк:
— Никогда не помешает бездумная органика — меньше работы душам. Так-то…. Смотри, и твой старый сосуд при деле.
Клонье обернулся: невидящие, расфокусированные глаза; дробленые движения; лица, лишённые возможности что-либо выражать…
Бездумная органика.
— Красивый плащ, — старик поднял на мужчину пустые глазницы.
Клонье снял макинтош и протянул обожжённому.
Помолчали.
— Как велика Пустошь? Где её границы?
Старик безобидно рассмеялся, нежно гладя подарок.
— Тут нет границ. Есть только сама Пустошь. Или Дом. Советую двинуться на север — там красивые города.
— Спасибо.
Светило солнце, пел ветер.
Клонье ощупал плечо и наткнулся на шов. Никакой боли, никакого дискомфорта — левая рука полностью слушалась хозяина.
— Я найду тебя, Лиза, — прошептал.
Клонье попрощался с новым знакомым и отправился на поиски.
Времени хватало…
Тесная яма пахла глиной. Тонкие белёсые корешки, обрезанные кое-где острой лопатой, извивались в неровных блестящих стенах. От земли тянуло сыростью и холодом.