С этим вагоном было покончено. Никто не попытался укрыться в других вагонах, сочтя лучшей защитой запертые двери. Все, кроме этого бедолаги, прятавшегося в котельной. Чистильщик хладнокровно расстреливал пассажиров, предварительно вскрывая пулей защелки дверей. И он молился за те души, которые достойны небес. Молился, пока приглушенное эхо выстрелов ещё витало в воздухе, а тело отпускало человеческую память в неизвестный полёт. В одном из купе он задержался непозволительно долго — и опять молился, уже вслух, со слезами на глазах. Старая молитва, которую он слышал от матери, когда ещё небо бороздили самолеты, а города мёртвых оставались мифами и страшными историями. В том купе помимо морщинистого старика в инвалидной коляске и молодой светловолосой женщины чистильщик убил двух близняшек.
В тамбуре он отметил подсохшую кровь: подтеки на стенах и лужа на полу около двери. Клонье серьёзно ранен. Орт испытал необъяснимую злость на извлекающего: зачем этот человечек цепляется за жизнь? почему предал свою миссию? ему нужен ад?
Немного смущенный нехарактерными ему эмоциями, он продолжал копаться в памяти и собственных чувствах. Девка Клонье исчезла в одном из рейсов, как и сам рейс. Это версия для большинства — обычное дело, людям не надо знать о применении химического оружия, тайных заговорах, причинах смерти президентов, разрывах ткани бытия, чистильщиках и зомби. Всего не скрыть, но пусть посредником между пониманием и правдой будут лишь глаза, прикованные к ночи за окном вагона, несущегося сквозь Пустошь. Что они увидят? Миражи, необъяснимое. А страхи размоют эти картинки, расщепят мёртвые голоса, воздвигнут барьеры. Либо они умрут. Либо сойдут с ума. Либо им не поверят.
Да, все слышали о Станциях-призраках, некоторые видели… что с того?
Слухи и легенды жили и будут жить. Вот что бессмертно, пусть и мутирует содержанием.
Итак, девка Клонье исчезла. Но Клонье знал правду. Его способности извлекающего проявились ещё в пятнадцать лет: после смерти сестрички, захлебнувшейся в ванне, в течение недели он находил в её комнате записки… на мокрых клочках бумаги детским почерком малышки (боже, эти пухленькие «а» и похожие на пружинку «е») были просьбы забрать её обратно… эти записки свели мать Клонье с ума. А за ним пришли. Отдел забрал одаренного ребёнка. Без малого двадцать лет спустя он стал извлекающим на рейсах через Пустошь. И — о, да… — Клонье знал, как погибла его любовь. От руки чистильщика: послание известило о станции, и коллега Орта — Дант — поднял пистолеты. Лиза (Орт помнил и имя) ехала к умирающей матери и, вроде, это была её первая поездка через мёртвые земли… до этого Клонье удавалось оградить девушку от подобных путешествий…
Да, Орт знал обо всем этом. И он изначально не доверял Клонье, слишком явной была боль и пустота в глазах извлекающего. Пусть они и прошли с ним почти с десяток рейсов.
Орт миновал фартук и тамбур следующего вагона. Бесшумно двинулся вперёд. В самом начале коридора одна из люминесцентных ламп не работала, жидкая темнота отступала лишь через два метра под слабым напором синего света.
Чистильщик замер возле двери двухместного купе. За ней говорили, и один из голосов принадлежал Клонье. Слов было не разобрать. Орт упёр оба ствола в пластик двери на уровне груди, разведя пистолеты на полметра.
«Клонье, Клонье… Возможно твоя Лиза на небесах, и ты должен валяться в ногах Данта (мир его духу) за это…»
Опять накатила злость и раздражение. Орт опустил оружие.
«Хочешь гореть в аду, дело твоё…»
Чистильщик и так потерял много времени — оставалось меньше часа. Он решил убить Клонье последним, если успеет.
Через десять секунд он толкнул дверь первого купе. Ворвавшаяся полоска света выхватила сонное небритое лицо под серым одеялом.
— Я же просил не…
Орт выстрелил. Веер крови в синем освещении казался чёрным птичьим хвостом. На полке справа вскрикнули, зашевелились. Он выпустил в движущееся одеяло две пули.
— Чёрт, — сказал Орт, когда одна из пуль срикошетила от чего-то и, чиркнув по стеклу, засела в стене. Бородатый был жив, кровавые пузыри лопались в щели рта, веки дрожали.
Чистильщик выстрелил ещё раз, отступил в коридор, где всадил пулю в спину рвущегося к тамбуру подростка. Тот упал на колени, попытался встать. Орт, не целясь, нажал на спусковой крючок.
— Лизи… — слабо сказал Клонье.
— Откуда ты знаешь моё имя? — Лицо дернулось, ещё невидящие зрачки сместились вправо. — Кто ты?
— Лизи, — тихо повторил он. — Это я — Клонье…
Туман начал выветриваться из глаз… или ему показалось?