Когда Лифуй очнулся, перед глазами торчала ободранная люстра. Росла на чистом, ровном потолке, как обглоданный куст на седом от снега поле. Со всех сторон его атаковали вопросы: Варя, лестница, старуха, мать, убийца, паразиты. Дались ей эти паразиты? Неужели нельзя было по дороге на романтический ужин (при свечах, вообще то) говорить о чем-нибудь другом, о чем угодно, только не о глистах и паразитах?
Хм, убил ли бы он хозяина, если бы был паразитом? Да уж. Но ведь он и есть паразит. Самый настоящий. Потому что человек. А люди — наивысшая ступень эволюции паразита — сверхпаразиты, которым уже давно не нужен носитель, никто не нужен, кроме них самих — они научились паразитировать друг на друге. Убивать, спасать, размножаться. Убил бы он хозяина? Да? Нет? Но ведь убил же.
Но нет, он — совсем другое. Неизведанное, непонятное, забытое и безумно древнее. Но почему он смотрит со стороны на спрятанное внутри чудовище? Лифуй — человек, а кто тогда Он?
Серые стены, хруст битых ламп — причина темноты, и боль в висках. Этот Он скоро пробудится, скоро даст о себе знать. Вот почему мама кричала девушке «вон», она знала. Знала, что будет, помнила.
Это надо прекратить, вымести грязь из комнаты, вытрясти смрад, втоптанный в выцветающий ковёр жизни.
Ночь, где она? Ну конечно, это Он — опрокинул темноту, выставил её вон, вышвырнул за дверь, как никчёмного кота, и Лифуй пожалел, побежал следом, из дома, в присыпанный снежной мукой двор, мимо удивлённых человекособак, через пустые улицы, под крики ворон, истошно царапающих воздух, в просвет, в рассвет, ночь всегда уходит в рассвет, ведь там её могила.
Лифуй пробежал через полгорода и остановился, замер у открывшегося перед ним озера. Зловещий Сенеж раскинулся мрачной лужей от города до леса. Что это? Память не давала покоя, перед глазами плыли картинки — он, мама, папа.
Папа, его отец. Древний ужас уже тогда жил в нём. Вечный, бессмертный. Лифуй вспомнил, как однажды он вернулся домой и заразил сына, сделал это на глазах у жены — вывернул его тело наизнанку, заменил собой его внутренности и принял прежнюю форму, стал им, умерев… заразил его, а её — лишил слов, сделал немой, слепил из цветущей женщины бледную старуху. И это он — Лифуй — отец и сын в одном существе. Многие тысячи отцов и сыновей. Человек? Да, больше, чем человек — сверхчеловек. Бессмертный бионт. Новый шаг эволюции.
Он ещё спит, почему-то ещё спит, но судороги пробуждения уже обжигают пылающими разрядами человеческий разум Лифуя. Вот сейчас оживут щупальца чужой воли, скоро Он вернётся и снова подчинит себе память, но теперь Он не будет ограничен старой ведьмой. Её забрал инсульт и теперь некому отпугнуть Его следующую жертву, крикнуть ей «вон».
Лифуй подошёл к самой воде и сделал трудный шаг, направил тело в холодную смерть. Второй шаг. Третий. Боль укусила ноги ледяными тисками своих жидких зубов…
И вдруг его взгляд прояснился, мысли вернули прежнюю рассудительность и цель, тело наполнилось первозданной силой. Лифуй удивлённо осмотрелся, вышел из воды, брезгливо поморщился на рассвет и нащупал в кармане мобильник.
Варя. Она нужна