— Ну да, упаковочную. А из щетины щетки, тоже промышленные, для труб, для систем очистки канализации, ну и так далее. А мясо идет на корм аленитам и пластитам. Но здесь соотношение уже обратное. Одного палиоптера достаточно чтобы месяц кормить целую сотню аленитов. Алениты тоже немаленькие, это же вы, наверняка знаете. Мясо аленитов — аленятину — и мясо пластитов — тагу — отправляют конечным потребителям, то есть нам с вами.
— Да, это я в курсе, а нельзя кормить вашим продуктом, скажем, сразу ауленитов?
От такого дилетантского вопроса в глазах Элдриджа немедленно сверкнула искорка, какие бывают у карточных шулеров и наперсточников, отловивших, наконец, лёгкого клиента.
— Ну, знаете ли, они его просто не едят. Физиологически. Ну, конечно, если так окажется, что им будет нечего есть, это другое, но ведь вам хочется иметь на столе вкусный кусок таги, выращенный с соблюдением государственных стандартов. А как в природе они питаются? Это личинки, которые заводятся в мёртвых палиоптерах. Раньше их так и добывали, а потом уже стали выращивать специально.
Алан внимательно посмотрел на управляющего.
— Наш продукт — мясо, которое мы здесь производим — отлично подходит для палиоптера, просто идеально. Даже лучше, чем то, что он должен есть в дикой природе. Говорят, тут когда-то тоже были похожие животные, но вымерли. — Элдридж сделал трагическую паузу, будто это случилось не много миллионов лет назад, а совсем недавно, вчера или на прошлой неделе.
— Было бы очень удобно, знаете ли, все эти логистические издержки на транспортировку, хранение…
— Да, я понимаю, — перебил Алан, после чего рассказал о том, что с ним произошло накануне. О собственной специализации и замене, что он, на самом деле эксперт по легкой промышленности, а не по мясозаготовке. В ответ на такую искренность, Элдридж размяк и добавил в голос отеческие нотки.
Они ещё раз выпили чай и, поболтав немного о жизни, отправились на осмотр производственного процесса. По дороге Элдридж продолжил описание технологии выращивания и размножения кечеволей — животных, из которых на его предприятии производили мясо.
— Это млекопитающие, — продолжил Элдридж, уверенным голосом институтского корифея, — простенькие такие, по интеллекту не дотягивают даже до палиоптера, но достаточно мясистые и сильные. Один на один с таким, так сказать, организмом мы бы не уцелели. Одним ударом уложит! Ну а если научно, — управляющий перевел дух, — кечеволи относятся к промежуточному звену, эм…
— Сильные, говорите?
— Да, очень! Мы же их ещё и кормим специально, — Элдридж заметил некоторое волнение Алана и добавил, — но у нас хорошая охрана, так беспокоиться не о чем.
Они подошли к табличке первого сектора и Элдридж, прежде чем открыть дверь, сообщил:
— Я покажу вам всё по порядку. Вот это — родильная.
Дверь отъехала в сторону, громыхнув пару раз на неровных направляющих.
Всё пространство родильной, от пола до потолка, было разделено полками. Такими тесными, что виднелись только задние конечности животных и торчащие над ними круглые животы. Это лежали беременные самки. Ни перевернуться, ни сменить положение, они не могли, всё было рассчитано таким образом, чтобы облегчить роботу сбор новорожденных. Этот механизм ездил вдоль стены шевелящихся ног, и аккуратными движениями помогал младенцу выйти на свет. Самка после этого вынималась из ячейки с обратной стороны, а на её место вставлялась другая. Многие животные издавали какие-то звуки, но очень тихо.
— Весьма тихо, — заключил Алан.
— Ещё бы, — согласился Элдридж, — мы подрезали им голосовые связки, сразу после рождения, иначе мы бы сейчас не смогли разговаривать.
— Что ж, в помещении чисто, персонал ухоженный, — Алан посмотрел на оператора в стеклянной кабинке — один его глаз прятался за окуляром, а второй хитро улыбался инспектору.
— Да, конечно чисто. Все жидкости мы выводим в отдельный резервуар, там они перерабатываются, фильтруются, очищаются, и превращаются в воду, которая идет животным в поилки.
— Чистая вода? — удивился инспектор.
— Не совсем, там остается немного примесей, и запах, но они пьют.
— А что, только одна такая? — спросил Алан, кивнув на стену, кишащую голыми, испачканными в крови ногами.
— Нет, там ещё много.
Алан подошёл к ближайшей клетке и, вытянув шею, попытался заглянуть в глубину.
— Пойдёмте дальше. Дальше у нас ясельки.
— Ну, пойдёмте в ясельки, — Алан привык к неодушевленным объектам производства. Видеть в этом качестве живые существа ему было необычно и, кажется, неприятно. Однако, глядя на то, как хладнокровно к этому относится Элдридж, он решил, что относится к этому необходимо ровно так же, как к любому другому.
Элдридж открыл дверь в следующий сектор.
— А всего их шесть, секторов, да?
— Да, плюс центр. Всего семь участков производства. Я вам всё покажу, не волнуйтесь. Один сектор мы уже видели. Это второй.