Жуть полностью

Разбитое, как чьи-то надежды, стекло. Острые осколки на ковре.

Слишком короткая цепь.

Он пытается дотянуться до щита, выдавить его наружу, но сломанные ногти лишь скребут по металлу.

В небе — в его фрагменте, который ограничивают бурые края отверстия, в целом мире! — играют лазурные отсветы. Наверное, это поднимается дыхание остывшей воды бассейна, подсвеченное фонарями и глазами людей.

Он слышит музыку. Он почти может уловить ритм, удары здорового сердца. Почти.

И вдруг он чувствует… взгляд. Кто-то снаружи смотрит в закрытое окно.

Кто-то…

Стип кричит.

— Вот, — объявил Филин. — Всё.

— Кхм… — отозвался Натан. — Прикольно… передавай деревяшку. — При слове «деревяшка» у Натана неожиданно свело судорогой правую ягодичную мышцу, да так больно, что он едва не прикусил язык. Стиснул зубы, стараясь не закричать.

Филин протянул Юч-Курбустана следующему. Это был Гоша, весельчак и болтун, регулярно смущавший товарищей непристойными шуточками физиологического содержания. Он учился на биофаке и искренне увлекался микробиологией. Души не чаял во всевозможных бактериях, кишечных палочках и прочей невидимой мерзости, которую называл микробиотой.

— Ну, друзья, держитесь, ща Гоша выдаст.

— А ты раньше времени не бойся, у меня может и не страшная история…

— А какая?

— Поучительная.

— Да ладно?! И чему она учит? Мойте руки перед едой?

— Будешь умничать — не расскажу.

— Расскажешь, чурбан то у тебя. — сказал Егоркин и обнаружил, что его тело вдруг перестало ему подчиняться. Он передвинул глаза на бледного Натана, сидевшего по соседству, и увидел, что тот даже не моргает, а ошалело таращится на костёр, поверх костра.

— А дело было так, — начал Гоша.

— Вы принесли медицинскую карту?

Чахотка Кристиан с приоткрытым ртом смотрел на задавшего вопрос Могучего Сэма, директора орбитального филиала корпорации «Человек Энтертейнмент» (сокращенно ЧЭ). Кристиан даже подался вперёд — покряхтывая и постанывая, обратил к Сэму правое ухо. Он старательно изображал глухоту. Правила игры он уже понял — в «ЧЭ» брали только очень больных, желательно неизлечимо, одной ногой там, где сыро и неуютно планам на будущее.

Вдали от Земли человеку невообразимо трудно найти высокооплачиваемую работу. В солнечной системе Цуцер-Цы Кристиан уже как год перебивался с хлеба на воду, точнее, с пьяных ракушек Фе на росу из листа-источника номер одиннадцать. Эти «деликатесы» цуцерцы подавали нуждающимся у фонтана «Стыдно Жрать На Халяву». А вот у «ЧЭ» дела шли отлично — филиалы в каждой деревне, городе, даже на орбите. Без работы на корпорацию Кристиану можно было даже не помышлять о билете домой.

— Что? Что вы говорите? — прокричал Кристиан. — Я плохо слышу!

Могучий Сэм удовлетворённо кивнул. Из губчатого стола появился маленький красный рупор.

— ВАША МЕДИЦИНСКАЯ КНИЖКА!!!

Несмотря на скромный размер, рупор едва не взорвал ушную перепонку Кристиана.

— Да, да… вот.

Кристиан толкнул к директору толстую подшивку. Эта подделка стоила ему всех сбережений. Он поставил на кон всё.

— Вы же знаете, таковы требования, — ворковал Сэм, почти с нежностью поглаживая липовую медкнижку Кристиана. — Корпорация заинтересована только в тех, кто ценит каждую минуту жизни, кто не будет стараться скопить капитальчик на старость. А кто это, если не такие бедолаги, как вы, у которых диагноз или диагнозы отняли будущее?

Директор взвесил подшивку на руке. Могучий Сэм был третьим директором орбитального филиала «ЧЭ» за полгода.

— А впечатляет, весьма впечатляет! Какой объём! Портфолио толще я видел только у Кени Без Шансов… да только большую половину объёма его медкнижке добавило вскрытие… Так, что тут у нас…

Зашуршали листы, лицо Могучего Сэма озарилось. То и дело он всхлипывал, вскрикивал, хлопал ладонью по столешнице.