По брюкам что-то ползло. Он продолжал это чувствовать… а потом увидел. Ещё один человечек, но с другим лицом. Огромной зубастой мордой. Ни глаз, ни носа — лишь зубы и громадный розовый язык в бездне рта.
«Быдло» забралось на колено Волохова, спрыгнуло на крышу салона, ставшую после аварии полом, обогнуло торчащую лампочку и вскочило на щиколотку Шкурова, присело, наклонилось и начало рвать руками брюки. В это время из-под обшивки стали выбираться другие человечки. Волохов с ужасом наблюдал, как их становится всё больше, как они кидаются на Шкурова, прогрызают одежду, добираются до плоти и набрасываются на неё с диким, животным остервенением. Чавкают и галдят, наполняя воздух душным запахом несвежей крови.
Человечки были одеты в рабочие штаны и рубашки, некоторые в пиджаки. О том, что среди них есть женщины, Волохов догадался по юбкам, ничем другим они не отличались, у всех без исключения вместо лица — скуластая пасть.
Наконец их стало так много, что крохотные, дрожащие в голодном исступлении тела, полностью покрыли мёртвого начальника личной охраны. Округлые спины, как чешуя, облепили Шкурова до самой шеи. Человечки размазывали по одежде густую кровь, и, карабкаясь выше, подбирались к лицу. Всё это время генерал внимательно следил за Волоховым белыми в мутной слизи глазами. Молча, не шевелясь, словно даря озверевшему «быдлу» своё тело, позволяя проникать всё глубже под кожу, пробовать кости и внутренности. Когда один человечек добрался до его рта и вцепился в губу, покойник схватил его зубами и втянул в рот. По губам потекла кровь, хрустнул крошечный череп.
— Следующим, — сплёвывая не дожёванное тело, сказал Шкуров, — будешь ты.
Гримаса омерзения исказила лицо Волохова, а желудок качнулся, раз, другой. Начальник личной охраны таял на глазах, а «быдло» всё прибывало.
* * *
Микоша завершил подготовку. Теперь самое главное. Не каждый, кто приходит оттуда обладает требуемыми способностями. Посвятить свою жизнь борьбе за пролетарскую идею — мало. Умереть за общее дело — мало. Вернуться за добавкой — мало. Микоше нужен тот, кто рождён управлять. Кто способен одним лишь словом направить безмозглое быдло в нужную сторону. Ведь люди… дай им волю, ослабь кровавую хватку — растопчут, сожрут.
Что это?.. Микоша присмотрелся. Кандидат дрожит при виде стайки игрушечных людей, задыхается от неподдельного ужаса. Почему? Разве под ковром реальности, откуда он выполз, не творятся боле дикие вещи?
Микоша заглянул глубже и оторопел.
Живой. Произошла какая-то накладка — и этот червь с перебитыми суставами вовсе не кандидат, которого Микоша должен проверить, а случайный слизень, прилипший к шестерёнкам монументального механизма. Микоша проник ещё глубже, предельно глубоко, к самым недрам человеческой памяти…
«Майор Константин Волохов».
Человек попытался подобрать ноги, но не смог. Прямо перед ним ворочалась и чавкала куча крохотных тел, мелькали руки, ноги, спины, плечи, задницы, всё размером с полтора-два сантиметра. Пульсирующий ужас сковал майора — нечто похожее испытывает ребёнок перед растревоженным осиным ульем.
Микоша листал человека, как книгу. Парил над простором чужих воспоминаний, сотканным из непроницаемого забвения, выцветших и первозданно-ярких лоскутов. Другая реальность, откуда проник двойник президента (от одного этого слова Микошу передёрнуло), сильно отличалась от той, где на месте разрушенного Храма Христа Спасителя некогда был возведён гигантский Дворец Советов.
По каким-то причинам строительство затянулось до войны. Да и сама война, как «прочитал» в голове Волохова человек с чёрным чемоданом, совсем не походила на череду сражений, в одном из которых погиб Микоша. Вместо триумфального шествия советских войск по Европе — отчаянная оборона. Судя по лоскутам памяти Волохова, немцы ещё и первыми напали на Союз Советов.
Человек с чёрным чемоданом брезгливо подёрнул плечами. Раскрывающийся перед Микошой мир являлся кривым искажением привычного. Искаверканной производной знакомого прошлого, в котором Микоша отдал собственную жизнь на войне, за Родину, по-другому и быть не могло. Но здесь, в уродливой реальности Волохова, Микоша не сумел вернуться из мёртвых. Потому что вместо лестницы в небо, ведущей в полный возможностей ад, люди вырыли яму для мнимого телесного рая. Фундамент, способный выдержать миллионы тонн стали и бетона, наполнили хлорированной водой. И некрасивыми телами победивших в войне неудачников. Устроили открытый плавательный бассейн. Десятки тысяч литров подогретой воды. В памяти Волохова простиралась бесконечная водная гладь, в которой двигались чёрные шарики голов и белые руки. Противоположного края бассейна не было видно, он терялся в белёсом гигантском облаке, висящем над водой, как пар над котлом, в котором варятся грешники.