История в реальности Волохова потекла по другому руслу: не успев возвести до войны Дворец Советов, страна потеряла уверенность в начинаниях, а война отняла ресурсы. Не хватало металла: конструкции, подготовленные для монтажа каркаса пирамиды, пустили на противотанковые ежи и железнодорожные мосты. Массивные, циклопические конструкции… для их отливки потребовался целый завод, а для разрушения — мировая война. Будто мешал кто-то сильный, тот, кто знал наверняка: Дворец не должен быть построен. Большая победа принесла большую разруху. Один шаг, один крохотный по меркам огромной страны шаг, не был сделан. Планета выскользнула из советских рук.
В семье Волохова погиб отец, он служил разведчиком. Сын пошёл по стопам родителя, и так же посвятил свою жизнь разведке. Не предавал и был честен. До конца, который уже близко.
Микоша вернулся в капсулу и всмотрелся в лицо майора. Даже сейчас Волохов готов принять смерть… умереть ради… случайного президента! Живого! Не прошедшего ни революции, ни ада, ни проверки, которая состоялась бы, зайди речь о Генеральном Секретаре Партии. Мысли Микоши сгустились, почернели, приобрели форму чемодана, он представил, как открывает его…
Чёрные струны вздрогнули, натянулись, глупая чужая реальность застыла смолой. Несчастные и жалкие люди. Будто снова мигнула лампочка: готов, готов, готов…
Микоша всмотрелся, теперь в перспективу — о чём ещё знает Волохов, чего боится? И ужаснулся: Советский Союз в мире двойника президента рухнет, и Волохов понимает, что первый и последний президент, которого он изображает, добивает его Родину.
Толпа кровожадных человечков расправилась с ногами и руками, и уже копошилась под генеральскими рёбрами. Кто-то лакал натёкшую, собравшуюся в ямках обивки кровь. Лицо Шкурова исчезло.
Вскоре «быдлу» перестало хватать генерала и многие останавливались, озадаченно замирая. Волохов затаил дыхание, постарался не шевелиться, даже не моргать. Быть может, они едят только мёртвых, может, не заметят…
Один людоед обернулся и неторопливо, то и дело, оглядываясь, направился в его сторону.
Для Микоши всё стало на свои места. В мире Волохова не открылся проход, запертый однажды Храмом Христа Спасителя, а большевики не установили контакт с загадочной областью на границе с потусторонним. И её обитатели не предложили революционерам сделку. К мировому господству стремились и те и другие — союз был предопределён. Следовало лишь распределить роли, потому что каждый видел мир по-своему, но справиться в одиночку не мог. Для реализации требовались самые преданные, самые сильные лидеры. Среди живых такие перевелись — доказав свою верность идеалам, они отправились туда, откуда прежде никто не возвращался… Прежде. Так было в реальности Волохова, в реальности Микоши — иначе.
Возведя гигансткую башню, вершиной которой был шлюз в иной мир, большевики заключили союз с потусторонним и отправились в победоносное шествие по планете. Страны и режимы рушились один за другим, не в силах противостоять восставшим из коммунистических легенд героям «подземной сотни» и их новым, загробным друзьям. Коммунизм шагал по Земле рука об руку с чем-то страшным и неведомым, но тайный союз был известен лишь избранным. В том числе и Микоше — извлечённому из тамбура преисподней кинооператору, цензору революционной искренности, ревизору прибывающих из странного мира кандидатов.
Микоша, человек с чёрным чемоданом, облегчённо вздохнул: на границе миров произошло недоразумение, и вместо прошедшего муки ада в его поле зрения попал случайный пассажир. Такого можно оставить — вернуть в жуткий мир, где Советской Родиной управляет «президент». Или нет… Волохов достоин большего.
Микоша ослабил хватку и отозвал червей. Боль с новой силой набросилась на собственноручно выдавленные глаза… это ничего, герои выносили и не такое, к завтрашнему дню он будет в норме. Он сузил свой мысленный взгляд и облегчённо посмотрел на чёрный чемоданчик: не сегодня, он откроет его в другой раз.
* * *
Волохов вернулся в сознание и осмотрелся. Рядом с ним лежали отполированные кости и череп человека, бывшего когда-то генералом КГБ, начальником личной охраны Горбачева. Двойник президента попробовал пошевелиться — дохлый номер, конечности словно нафаршировали битым стеклом. Он поднял голову — холодильник… с донорской кровью, не с выпивкой. Ну, хоть не обидно…
Волохов закрыл глаза и прислушался к тишине. Что там снаружи? В какую реальность его занесло? Найдут ли его когда-нибудь и, если найдут, то кто? Или что?
Неожиданно о верхнюю часть капсулы цокнуло, и он услышал крик, сдавленный толстой бронёй капсулы, но всё же различимый:
— Товарищ коммисар, откопали, кажись…