Ощущения света в конце тоннеля физиологи объясняли туннелированием зрения и малокровием зрительной коры. Чувство полёта или падения списывали на бросивший работу вестибулярный анализатор. В околосмертных видениях обвиняли ишемию лобной коры головного мозга.
Всё это не имело значения.
Мёртвый Велор искал телефон, чтобы позвонить своему убийце. Главное, найти правильный аппарат, или неправильный, как угодно. Способный связать звуками два мира, два состояния, две души. Если подумать, в этом заключается единственное предназначение всех старых телефонов, особенно дисковых, суть работы которых заключалась в ежедневном свершении ритуала — незаконченные круги, вращение в разные стороны, ожидание… ответ.
Велор помнил старый телефон из эбонита в кабинете отца, тяжёлый уставший аппарат, с матерчатым шнуром, который заканчивался шариковой ручкой, примотанной толстым слоем синей изоленты. Телефон служил символом минувшей эпохи, взятым в рабство артефактом. Но отключённый от линии аппарат продолжал работать, если имел на то расположение: мог связать с людьми, новые номера которых ты не знал. Маленький Велор брал трубку и слышал болезненные гудки, словно их протягивали сквозь него проволокой. А потом слышал голоса. И шум. Голоса были разными, но каждый раз знакомыми, такими же, как и при жизни, а вот шум — нет, это был не имеющий аналогов гул, который делал его пальцы слабыми. Велор бросал трубку и несколько дней не решался войти в кабинет.
Именно такой телефон был ему нужен: старый, неработающий, настоящий. У мёртвых вещей всегда имеется второе дно.
Он нашёл аппарат в центре детской площадки. В мире живых, разумеется, его не было, таксофон существовал только в его чёрно-белой подкладке. Это был древний таксофон АЖТ-69, переделанный на приём жетонов.
Велор снял трубку и прижал её к плечу. Потом резко приложил динамик к уху и закрыл глаза.
Стон.
Лязг.
Почти крик.
Почти угроза.
Почти прощение.
Гул влился в него, но не испугал, потому что трубка молчала, а шумел мир вокруг. Молоты дубасили по макушкам многометровых железобетонных столбов, кто-то ругался в окнах над головой, перекрикивались в ветвях вороны.
На этот раз Велор оказался на другом конце линии.
Он крутанул номеронабиратель — в этом не было нужды, но условности часто придают уверенность, — и когда диск вернулся в исходное положение, посылая импульсы в ночь призрачной линии, услышал:
— Велор? — спросила трубка.
Испуганно. Резко. Знакомо.
— Я освободился, — неожиданно для себя произнёс Велор.
Случившийся далее разговор удивил ещё сильнее. Велора словно повторно отсекли от тела, позволив наблюдать со стороны. Но на этот раз он смотрел не на окоченевшую физическую оболочку, а на заполненное неведомой информацией сознание. Каким-то образом сознанию удалось обрести самостоятельность, и теперь оно беседовало по телефону.
— Ты в порядке? — спросила трубка.
— В полном.
— Помнишь, что нужно сделать?
— Не совсем… — замялось сознание. — Похоже, твой боец слишком сильно шваркнул меня по голове. Ножом было бы проще…
— Не пори чушь, причём тут кто и как? Сейчас всё вспомнишь.
— А при том, что мне…
— Хватит уже! — рявкнула трубка. — Раз у тебя отшибло память, я напомню. Ты должен заставить Неймегена подписать контракт.
— Кого?.. Контракт?..
Из трубки донеслось недовольное сопение.
— Какой контракт?
— Давай так. Рано или поздно ты всё вспомнишь, память к тебе, дядя Велор, вернётся, ты только делай, что я тебе скажу. Мы с тобой в одинаковых майках по полю бегаем, понимаешь меня? Просто делай то, что я скажу и всё, договорились?
— Договорились, — согласился Велор.
Голос недовольно хмыкнул, а затем сообщил адрес и велел внедрить в голову уже упомянутого Неймегена мысль о том, что контракт с лабораторией «Новая Власть» должен быть подписан, во что бы то ни стало. Даже не так… что от этого зависит будущее господина Неймегена и всех его ближайших родственников, включая рыжего престарелого кота, которому недавно сделали операцию. «Так ему и внедри, ты же умеешь теперь мысли внедрять, верно? И про кота не забудь, он его очень любит».
Велор положил трубку, но тут же снова поднял.
— Ах вот ещё, чуть не забыл. Ты уверен, что тело… м-м… ну это… того?
— Мёртвое?
— Ну да. Уверен?
— Да, уверен, там дыра с кулак. Твой же боец разве не…
— Отлично. Отлично. А то, знаешь, не хотелось бы… мы же тут не шутки шутим, ну ты понимаешь…
— Не понимаю, — сказал Велор и снова положил трубку.
Он догадывался, кто был на другом конце, но в эту догадку не хотелось верить.
Между тем, вид на мир из загробной реальности оказался ничем не лучше того, к которому он привык. Никаких демонов, привидений, виев и прочей нечисти, солнце светит, облака плывут, люди ходят. Смурные, смотрят под ноги, ничего и кого не замечают — всё как всегда, ничего сверхъестественного.