Жуть полностью

Я пригнулся за стол и на корточках подобрался к узкому окну с решёткой. Выглянул, прислушался — вроде тихо, даже ветер молчит. Только яркое солнце продолжает жарить песок на прямоугольной сковородке, образованной разбитыми стенами Сиди-бель-Аббеса. Я остородно вышел и осмотрелся. К странным следам, увиденным мной ранее, добавилась новая странность. Тот удар… Внешнюю сторону двери уродовал глубокий «шрам», оставленный чем-то широким и острым.

Я посмотрел на небо.

Ровно надо мной, над самой моей макушкой, точно в зените, очень высоко в небе что-то висело. Раньше я ничего такого не видел, поэтому могу сравнить разве что с пулей, которую почему-то видно на таком огромном расстоянии. Странное дело… и я подумал об оружии.

Согласно схеме, арсенал находился в подвале под стальной телефонной будкой. При виде моего жетона замок послушно щёлкнул, и я оказался в оружейном хранилище. Удивлению моему, однако, не было предела, но на этот раз совсем по другому поводу. Здесь должно было быть всё, от ручных гранат до переносных ракетных комплексов, пистолеты, автоматы, ручные гранатомёты, — ведь месье знают толк в оружии… Но по факту — ничего. Хранилище оказалось пустым. А настоящей насмешкой над моими милитаристическими ожиданиями оказался русский журнал «Наука и Жизнь», который валялся на полу. Он был открыт на странице с заголовком «Омут». Вот так — желудок сыт, а воевать нечем. Я поднял журнал, выбрался на свет, сел за стол рядом с советской будкой и принялся читать, что мне подбросила судьба…

По зданию Диктата ползли верхолазы.

Машина воздушного патруля пошла на снижение. Рах опустил щиток шлема, вгляделся в увеличенную картинку происходящего. Три революционера виртуозно скользили по стеклянному фасаду правительственной башни, оставляя на стёклах чёрные метки бомб.

Такеши, напарник Раха, щёлкнул карабином на внешней скобе машины, проверил ремни, извлёк из прозрачных ножен тонкий клинок и крикнул:

— Начинаем!

— Подожди, — осадил Рах. — Ждём подтверждения.

— Кусо23!

На значки патрульных пришло разрешение на ликвидацию.

— Теперь — начинаем, — сказал Рах.

Рёв сирены возвестил о готовности. Рах глянул на грязное небо, кивнул Такеши, включил прямую связь с напарником и сосредоточился. На экране визира трое верхолазов сходились к правому краю информационного табло Диктата. Триста футов над уровнем базовой антигравитационной платформы.

— Сначала тот, что выше, — сказал Рах. — Потом слева от него. Манёвр по касательной.

Такеши кивнул, в паутине страховочных ремней ступая на узкий карниз. Перемотанные магнитным бинтом руки сжимали рукоять меча. Клинок откликнулся оранжевой полосой на лучи софитного облака.

«Муха» рванула к зданию на пиковой мощности, Рах схватился за поручень, японец замер в боевой стойке. Патрульная машина метнулась к стеклянным фасадам, сблизилась, ушла вверх, и тут же Такеши полоснул первого верхолаза по спине. Тот рухнул вниз, а «Муха» уже скользила влево, отражаясь в стёклах холодными огнями турбин.

— На корпус ниже, — скомандовал Рах водителю. — И отклонись.

Такеши рассёк второго революционера подплужным ударом, Раху показалось, что он слышит, как остриё царапает позвоночник. Его визор отслаивал лишние кадры — так стермительно всё происходило. И как Такеши справляется без этой штуки?

Последний верхолаз изогнулся, прилип спиной к стеклу, бросил вверх быстрый взгляд и заскользил по фасаду, точно плевок. Рах видел, как по костюму революционера бегут магистрали огоньков.

— Вниз! Траверсом!