И почти устоял на ногах. Но только почти.
Она обрушилась на меня всем своим весом. Я обхватил ее, но при этом отшатнулся назад и упал. Она навалилась на меня сверху. Наручники ударили меня между ног, а ее затылок впечатался мне в подбородок, от чего я с силой приложился головой о бетон. И потерял сознание.
Когда я пришел в себя, Трейси на мне уже не было, но я сразу ее заметил. Я открыл глаза, и увидел ее перед собой. Мне даже не пришлось поднимать голову от пола.
Она свисала с потолочной балки на веревке, обмотанной вокруг ее лодыжек. Совершенно голая. Ее кожа была цвета хмурого, пасмурного утра. За исключением мест, где была испачкана красными отпечатками рук и губ или ручейками крови, которая сочилась из проколов.
Проколы были похожи на следы укусов, которые она показала мне на своей шее. Только эти были свежими. Нанесенными только что. Еще кровоточащими. И они были повсюду на ее теле, как будто нападавший был настоящим гурманом, который хотел попробовать ее на вкус в самых разных местах. На ее бедрах, промежности, возле пупка, на груди, лице, предплечьях безвольно свисающих рук. На ней все еще были мои наручники. Однако они больше не были соединены друг с другом. Цепочка была разорвана, и они обхватывали запястья Трейси, словно причудливые серебряные браслеты.
У меня было достаточно причин чувствовать себя несчастным, но от того, как выглядела Трейси, мне стало по-настоящему плохо. Она была ужасно избита. Использована и уничтожена. И это была исключительно моя вина. Я облажался. И она заплатила за это.
Мне не нужно было двигаться, чтобы почувствовать тяжесть кольта в наплечной кобуре. Я выхватил пистолет, метнулся в сторону и молниеносно перекатился, готовый к отпору. Во время своего маневра я увидел Фила. Быстро поднявшись на колени, я повернулся к нему и прицелился.
Он сидел на лестнице в подвал и наблюдал за мной. На второй ступеньке снизу, ноги на бетонном полу, руки скрещены, локти опираются на колени. Причудливого наряда на нем больше не было. Впрочем, на нем не было вообще ничего. За исключением большого количества крови Трейси.
Вздохнув, он покачал головой и пробормотал: — Женщины. Понимаешь, что я имею в виду?
Я всадил две пули ему в грудь и одну в лоб. Они прошли сквозь него, как через желе. Отверстия сразу же затянулись, и он выглядел невредимым, в то время как пули все еще летели рикошетом по подвалу.
— Вот ведь хрень, — выдохнул я.
Он повел себя так, как будто вообще ничего не произошло. — Понимаешь, о чем я? — повторил он свой вопрос.
Я уставилась на него с открытым ртом.
— Трейси ведь тебе все рассказала? — продолжил он. — О том какие у нас были отношения? Я любил ее. Обращался с ней как с принцессой. И что сделала в ответ она? Притащила сюда тебя, чтобы ты прикончил меня. Господи Иисусе на костылях.
— Она ревновала, — смог выдавить я.
— Ревновала? Дерьмо! Да я трахал ее до потери сознания. Каждую ночь…
— Ей было нужно не это, — объяснил я ему. — Она хотела, чтобы ты сосал ее.
— Как это типично. Они никогда не слушают. Я предупреждал ее снова и снова: «Трейси, — говорил я ей, — я бы с удовольствием сосал тебя каждую ночь. Ты это знаешь. Но это убьет тебя». Пытался донести это до нее. Но слушала ли она? Черт!
— Похоже, в конце концов ты все-таки исполнил ее желание.
Фил одарил меня усталой ухмылкой. — Ну, по крайней мере, она умерла счастливой.
— Теперь она тоже превратится в вампира?
Фил презрительно фыркнул.
— Ни за что. Я оставлю ее мертвой, чувак. Она пыталась отправить меня на тот свет. Что ж. Прости прощай, наши пути больше никогда не пересекутся, — он снова покачал головой и тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. — Бабы, — прорычал он. — Жить с ними невозможно, но и без них никак.
— Вот тут ты прав. Согласен на все сто, — сказал я.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Мэтьюз. Клифф Мэтьюз.
— Ступай домой, Клифф. К тебе у меня претензий нет.
Расплата с Джо
Люди любят говорить, что всё вокруг меняется, только всё это фигня полная. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, и мне кажется, что гриль-бар «У Джо» не изменился за всё время ни капельки.
Всё тот же громоздкий стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты. Эти старомодные столики возле стен не сильно отличаются от тех, что были здесь тридцать лет тому назад, когда бар только открылся, — просто выглядят пообшарпаннее. Лет семь назад обновили обивку на диванчиках в кабинках, только вот Джо выбрал в точности такой же красный винил, что и раньше, так что разницы почти не заметно.
А знаете, что изменилось в заведении Джо, а? Люди. Некоторые из старожилов продолжают заглядывать сюда регулярно, как на работу. Но время, оно ведь никого не щадит. Лестер Кейхо, например, превратился в дряхлую развалину после того, как его жена склеила ласты. А старого Хромого Седжа попёрли с работы. Теперь бывший проводник каждый день просто смотрит, как поезд приходит и уходит без него, а потом тащит в бар свою тощую задницу, чтобы заливать за воротник и трепаться ни о чем с Лестером.