Джо тоже всё. Ну не в том смысле, что совсем всё. Просто вышел на пенсию и отошел от дел. Последние три года — с тех пор как мне исполнился двадцать один год — это заведение держу на плаву я. Когда Джо не гоняет по горам оленей с ружьем в руках, он каждое утро заходит выпить кофе и съесть булочку с корицей. Ему нравится присматривать за всем.
Как бы мне хотелось, чтобы он по своему обыкновению охотился на оленей в то утро, когда в заведение ворвалась Элси Томпсон.
В баре было пусто, если не считать меня и Лестера Кейхо, который сидел за стойкой, на своем постоянном месте, собираясь как обычно начать свой ежедневный алкомарафон.
Я протирал стойку полотенцем, когда увидел через окно, что подъехала машина. Это был старый «Форд», который выглядел так, словно на нём дюжину раз из конца в конец проехались через преисподнюю. После того как водитель повернул ключ в замке зажигания, автомобиль фыркал, шипел и дребезжал еще, наверное, в течение минуты.
Я просто пялился наружу, бросив полотенце. Это и вправду было редкостное зрелище — из «Форда» выпрыгнула старая кошёлка, невысокая и кругленькая, одетая в брюки цвета хаки, с седыми волосами, подстриженными как у Бастера Брауна[39]. и в больших очках в проволочной оправе. Она жевала жвачку с таким остервенением, словно хотела её прикончить. С руки у нее свисала мятая плетеная сумка.
— Ты только погляди на это, — бросил я Лестеру, но он даже не поднял глаз.
Сетчатая дверь распахнулась, и живописная гостья решительно направилась к стойке, громко топая своими пыльными ботинками. Она запрыгнула на табурет прямо передо мной. Её челюсть несколько раз дернулась вверх-вниз. В один из моментов, когда её рот был открыт, отрывисто прозвучало слово «кофе».
— Да, мэм, — тут же сказал я и отвернулся, чтобы налить ей напиток.
— Это заведение принадлежит Джозефу Джеймсу Лоури из Чикаго? — спросила она мою спину.
— Совершенно верно, — ответил я, оборачиваясь, и замолчал, в ожидании глядя на нее.
За круглыми стеклами очков ее глаза открывались и закрывались в такт жующему рту. Её рот растянулся от уха до уха, изобразив что-то наподобие улыбки.
— Это хорошая новость, молодой человек. Просто замечательная. Мне пришлось объехать чуть ли не все захудалые городишки к западу от Чикаго в поисках этого места, в поисках Джо Лоури и его чертовой таверны. В каждой такой дыре обязательно есть кабак или харчевня под названием «У Джо». Но я знала, я была уверена, что рано или поздно найду заведение Джо Лоури, и знаешь почему? Потому что у меня есть сила воли, вот почему! В какое время он появляется?
— Ну… А у вас к нему какое-то дело?
— Так он придёт, или нет?
Я кивнул.
— Вот и здорово. Я так и думала. Хотя вообще-то даже удивилась, что не обнаружила его за прилавком.
— Так вы что, знакомы что ли?
— О, да. Бог ты мой, конечно да. — За секунду по её лицу пробежала тень грусти. — Когда-то давно мы очень хорошо знали друг друга, еще в Чикаго.
— Ну, так давайте я позвоню ему, и скажу, что вы здесь?
— В этом нет необходимости. — Щелкнув жвачкой и еще раз ощерившись, она открыла сумочку, лежавшую у нее на коленях, и вытащила револьвер. И не какую-то жалкую пукалку, а настоящую длинноствольную пушку 38-го калибра. — Я ему сюрприз сделаю, — сказала она. Её коротенький пухлый пальчик оттянул курок, и, не казавшаяся уже такой забавной, тётка направила дуло на меня.
— Мы вместе сделаем ему сюрприз. Вот он удивится!
Слова застряли у меня в горле, единственное, что я смог сделать — это кивнуть.
— Так во сколько придет Джо? — резко спросила она.
— Уже очень скоро. — Я судорожно вздохнул и спросил: — Но вы же не собираетесь застрелить его? Ведь нет?
Притворившись, что не расслышала меня, она снова спросила:
— А поточнее?
— Ну… — Вдалеке раздался гудок поезда, отправляющегося в 10:05 из Паркервилля. — Что ж, думаю, с минуты на минуту.
— Отлично. Уж я-то его дождусь. А это что за обормот?
— Это Лестер.
— Эй, Лестер! — повысив голос, позвала она.
Тот медленно повернул голову и без всякого интереса посмотрел на неё. Тётка оскалилась, продолжая чавкать, и залихватски помахала перед ним пистолетом, что, впрочем, не произвело на Лестера никакого впечатления. Выражение его лица нисколько не изменилось. Оно выглядело таким же, как всегда, вытянутым и обвисшим, как морда у бладхаунда, но более мрачным.
— Слушай сюда, Лестер, — с нажимом в голосе сказала она, — просто сиди на своем стуле и не дёргайся. А попробуешь встать или хоть задницу от сидушки оторвать — получишь пулю.
Несколько секунд он смотрел на нее, а затем кивнул, снова повернулся лицом вперёд и пригубил свой полупустой стакан.
— Так. А тебя как зовут? — этот вопрос был уже ко мне.
— Уэс.