В этот раз над гребнем показались остроконечные стальные шлемы мокшанских ратников, многие из которых защищены также кольчугами. Я замер, ожидая, что противник и сейчас бросится в атаку очертя голову. Но вооруженная мечами и топорами мокша не спешит опрометчиво кидаться вперед, а всего за несколько секунд накапливает группу из дюжины воев у самого гребня, выстраивая некоторое подобие клина в двух шагах от нас.
Осознав опасность происходящего, я бешено кричу, всего на мгновение отстав от Микулы:
– Сулицами – бей!
Одновременно с криком я резко распрямляю руку, с силой отправляя чекан в полет, а следом ратники запускают в клин мокшан два с половиной десятка дротиков. Они врезаются в щиты ворогов как раз в тот миг, когда бросились в атаку, и находят свои цели, сбив с ног и ранив нескольких воев. Остальные, впрочем, успевают врезаться в центр полусотни! Да только расстояния для разгона оказывается совершенно недостаточно, а уцелевших людей слишком мало, чтобы проломить даже два ряда пронских и рязанских пеших дружинников, обученных сражаться строем…
– Шаг!
Не знаю, сколько раз нам удалось очистить небольшую площадку у самого гребня кручи от поганых, может, пять, а может, и все шесть… В какой-то момент просто сбиваешься со счета, пока вокруг тебя кипит схватка и гибнут люди – враги и собственные соратники. Наша полусотня недосчитывает уже дюжины воев. Я и сам едва не сгинул, в последний миг успев вскинуть щит и закрыться от летящего точно в голову топора. И то ведь тяжелый удар в верхнюю часть щита обернулся для меня разбитым носом и ртом – кромкой защиты их и разбил, не сумев ее удержать…
А потом позади вдруг раздался рев рога Кречета, заставивший меня отвлечься от схватки и начать испуганно озираться. Впрочем, я быстро осознал опасность ситуации и своевременность сигнала дядьки, адресованного сотне елецких дружинников. Ибо, во-первых, поганые начали забираться на высокий берег Прони, очевидно, решив, что там проще и легче обойти рогатки и зайти нам в тыл. К самой преграде, у которой мы, имитируя замаскированные проруби, накидали кучками снег, наученные горьким опытом татары не сунулись… Во-вторых, противник полез в глубокие сугробы, пытаясь обогнуть нас и слева. И хотя скорость у поганых там невысокая, энтузиазма у последних хоть отбавляй: все лучше, чем карабкаться вверх по круче, где уже их ждут наши топоры и клинки! Короче, еще чуть-чуть, и ведь окружили бы, гады…
Но засада сработала как надо: вслед за сигналом Кречета над гребнем высокого берега показалась полусотня арбалетчиков. И прежде чем кто-либо из поганых успел что-либо предпринять, в спину карабкающихся по нашей круче татар ударил залп из полусотни болтов! Я не смог увидеть результата стрельбы, зато услышал дикий вой тяжелораненых да отчаянные крики срывающихся вниз ворогов!
– Назад! Уходим назад! Лучники, прикрывайте!!!
Ратники Кречета не подвели: все это время ведя дуэль со стрелками противника, сейчас они отправили десятка три с половиной срезней в тех поганых, кто уже успел миновать гребень и теперь с энтузиазмом бросился бежать следом за нами. Однако же бег тот был сколь стремителен, столь и короток: стрелы, ударившие в груду половцев и мокшан, не имеющих даже отдаленного подобия строя, свалили не меньше половины их воев, заставив уцелевших сбиться в плотную кучу и прикрыться щитами…
Между тем ельчане-арбалетчики успели перезарядиться и дали уже второй залп из самострелов. Молодцы, грамотно пользуются моментом, пока лучники поганых еще не успели приблизиться к новому врагу и вступить с ним в перестрелку…
Подбежав к лыжам, я с болью в сердце уставился на раненых, коих весь бой оттаскивали к заранее заготовленным волокушам. Не менее полутора десятков ратников, а ведь есть еще и убитые. И это ведь всего три боя! Да мы до Ижеславца с такими темпами просто кончимся.
От тяжелых дум меня отвлек подскочивший бегом Кречет, взволнованно уставившийся на мое окровавленное лицо:
– Цел?
– Да цел, цел… А вот как ельчане уходить будут? Нужно прикрыть их лучниками?
Дядька, однако, отрицательно мотнул головой, посмотрев на противоположный берег Прони:
– Ни к чему. До них стрелки поганых пока еще не достают, да и карабкаться им на высокий берег едва ли не вдвое дольше. А наши гриди и вовсе еще не навоевались, поди сами в бой рвутся! Нет, воевода не дурак, он даст нам уйти с ранеными, а когда отступим, тогда и Твердислав Михайлович сотню отведет, дав дружинникам хоть немного душу отвести!
– Понял. Тогда не будем медлить!
