Зима катаризма полностью

В романе «Нераскаявшаяся» я рассказала о жизни Гильельмы Маури из Монтайю. А данная книга посвящена истории ее брата Пейре, великого пастуха, перегонявшего стада через Пиренеи, и беглеца из-за ереси: «Пастух в изгнании». Это первое окно, открытое в жизнь Пейре Маури: рассказ о годах его юности между 1300 и 1311. О годах, когда он, будучи совсем юношей с окситанских склонов Пиренеев, открыл для себя веру добрых людей — веру своего отца, как сам ее определил. О том, как он строил свою жизнь и на что надеялся, как он встал перед выбором, определившим его судьбу — покориться или сопротивляться несправедливости и религиозным преследованиям. Как и его братья и товарищи, он стал сыном Несчастья. В последующие годы, в 1312–1324 гг., мы увидим, как Пейре Маури ведет новую жизнь в «Сарацинских городах» своего изгнания, на арагонских склонах Пиренеев. Ведет до тех пор, пока Жак Фурнье, инквизитор Памье, не начинает охоты на людей, на ставших беглецами добрых верующих и их неоднозначного пастыря, Гийома Белибаста. В то же самое время, между Лаурагэ и Гасконью, «Выживший», добрый человек Пейре из Ла Гарда, удачно ускользает из ловушек Бернарда Ги и пытается, вместе со своим послушником Пейре Фильсом из Тарабель, организовать последнее настоящее религиозное сопротивление катаров.

Хотелось бы еще сказать, что, в общем-то, каждая из этих книг написана так, чтобы составить комплексную картину «Зимы катаризма». И мне кажется сейчас, что все эти четыре (пока что, хотя кто знает?) книги вместе составляют взаимосвязанное и логическое единство. Тем не менее, эти книги не написаны в хронологическом порядке, они просто связаны одной и той же «красной нитью», одной идеей, они предлагают читателю на выбор разные измерения одной и той же реальности. Фактически, между ними нет иной связи, кроме трагической атмосферы того времени, а также уз дружбы и близости, которые соединяли героев этих книг. Потому, хоть все книги неотделимы друг от друга, их можно читать в каком угодно порядке, потому что каждая из них представляет собой внутренне независимый мир.

Поскольку цель данной книги — как можно глубже и полнее погрузить читателя в самое средоточие мира последних окситанских катаров, заставить его оказаться в начале XIV-го века, я позволю себе несколько замечаний относительно того, как надо читать эту книгу.

1. Все персонажи, названные в книге полным именем, существовали реально, и не только главные герои. Второстепенные герои, персонажи дальнего плана или те, о которых только упоминается. Все.

2. Их идентичность, их роль и судьба, а также их характеры максимально совпадают с тем, что было на самом деле, по крайней мере, с тем, что мы можем найти в средневековых текстах. Очень многое взято из того, что говорили они сами, оказавшись перед трибуналом Инквизиции, или что говорили о них.

3. Отдельные персонажи, не названные точно (юный Бертран, солдаты…), являются выдуманными для связности повествования в рамках его правдивости.

4. Имена героев даны в их оригинальном окситанском звучании. Таким образом, здесь мы встречаем имена Пейре и Бернат, Андрю и Бертомью, в то время как в наши дни на французском языке эти имена звучат как Пьер и Бернар, Андре и Бартелеми. В некоторых женских именах изменены окончания — Гильельма, Раймонда, Бланша.

5. Фамилии героев даны в соответствии с той традицией их написания и произношения, которую заложил Жан Дювернуа, и максимально приближены к современной форме, в какой они сейчас употребляются в Пиренейских горах. Теперь они произносятся как Клерг, Марти, Андрю…

6. Привередливый читатель может заметить, что почти все мужчины в начале XIV-го века на Юге Франции носили имена Пейре, Гийом, Раймонд, Бернат или Арнот, и может отнести это на счет недостатка воображения автора. Но это было бы неправильно. Таков был обычай тех времен. Хотя имена Фелип (Филипп), Жаум (Жак) и даже Жоан (Жан) тоже встречаются. Так же часто встречаются прозвища.

7. Подвергавшиеся преследованиям христианские монахи — диссиденты, о которых повествуется в данной книге, это именно те, кого Инквизиция называла «катарами», «еретиками» и «совершенными». Сами они не называли себя иначе, как «христиане», а их верующие называли их «добрыми христианами», «добрыми мужчинами» и «добрыми женщинами»…

8. Читатель не должен также упускать из виду, что эти добрые люди, по примеру своих католических коллег, принимали «монашеское» имя после посвящения. Поэтому Пейре Отье и Пейре из Акса, Пейре Санс и Пейре де ла Гарда, а также Фелип де Талайрак и Фелип из Кустауссы — это одни и те же лица, как Ода Буррель и Жаметта.

9. Литургия и проповеди добрых людей, как правило, точно перенесены из оригинальных текстов. Автор редко позволяла себе вмешиваться в диалоги между добрыми людьми и верующими, причем некоторые из этих диалогов переданы нам ими самими.