Кто остался еще из них, этих Белибастов из Кубьер, в земле Пейрепертюзе, в Разес, за пиком Бюгараш, за ущельем Галамюс, в начале дороги на Арк, куда мы часто ходили с овцами? Кто остался еще из семьи Белибастов? Старик — отец и один из сыновей исчезли в застенках инквизитора Каркассона, второй сын сожжен как вновь впавший в ересь, дочери и невестки просят подаяния. Как мои отец и мать в Монтайю. Ожидая свой приговор, они тоже просили подаяния. Мой друг Бернат, проводник еретиков, возлюбленный моей сестры Гильельмы, которому я сам передал ее из рук в руки, был предпоследним из пяти сыновей этой большой семьи. Ныне не осталось никого, кроме старшего сына, Гийома Белибаста, ставшего добрым человеком. Если бы она это знала, сестра — привратница…
Так что храни эти вещи, сестра, храни их бережно.
А если никто из родни не явится, отдай это своим бедным, вместе с теми несколькими денье милостыни, которые я тебе дал. И поблагодари Бога, а заодно скажи «спасибо» моему другу Бернату.
Я забрал с собой юного Пейре Изаура из Ларната. Он не знал, куда податься. Он хотел наняться жнецом вместе с Бернатом. Ему едва исполнилось восемнадцать, на его подбородке только пробивалась борода, но он уже знал, что такое допросы Инквизиции. В 1308 году Монсеньор Жоффре д’Абли долго допрашивал в Каркас соне его и всех его родных. Он признал свое вовлечение в дела ереси, но не выдал никого из тех, кого можно было достать. Он называл только мертвых или бежавших. Страстно желая выжить, он, скрепя сердце, отрекся от всякой ереси, он спал в Муре на соломе в общей зале, надеясь и дрожа, сжимая кулаки от злости. Освобожденный под присягой, он вернулся в Сабартес ожидать приговора, но счел лучшим для себя бежать из Ларната через горы, по следам своего брата Раймонда, бежавшего еще при первых расследованиях. Позже я расспрошу его о том, как и при каких обстоятельствах он встретил Берната. Теперь же я забираю его с собой на пастбища. Думаю, Раймонд Борсер доверит ему пасти овец. А когда закончится сезон, мы двинемся на юг. Я больше не хочу оставаться в Сердани. Несчастье слишком близко, оно настороже, оно может явиться из графства Фуа или сенешальства Каркассона. Несчастье, Инквизиция.
Все мы стали сынами Несчастья. Сыновья Белибаста из Кубьер. Сыновья Изаура из Ларната. Сыновья Маури из Монтайю.
Гийом Маурс и Пейре Маури были большими друзьями и очень друг другу доверяли. Гийом очень ценил Пейре и хотел, чтобы тот командовал другими пастухами…
— Гийом Маурс! Гийом из Монтайю… Еще один сын Несчастья, друг и брат. И ты тоже решил спуститься с горных пастбищ и окунуться в городскую жизнь. Я знал, что встречу тебя здесь. Но радует меня не только это, но также и то, что это весьма своевременная встреча. Я не хочу больше оставаться в Пючсерда. Мне нужно уйти немного подальше, как ты и сам сделал с самого начала. Послушай меня: на Михаила сентябрьского я собираюсь просить расчет у Раймонда Борсера. Ты ведь уже год работаешь в Бага, у Бертомью Компаньо, ты мне сам говорил. Как ты думаешь, он наймет еще и меня?
Пейре Маури обернулся к югу. Не отпуская руки своего маленького брата Арнота, он скользил взглядом по высоким белым скалам Сьерра де Кади. Солнце стояло еще высоко, и пастух жмурился.
Гийом Маурс проворчал, что не хочет больше знать этого Бертомью Компаньо. Скупая, неотесанная деревенщина, всегда что-то урывает за спиной у пастухов, словно пытается стричь шерсть не с овец, а с них. Если Пейре Маури хочет это место, то он с радостью его уступит. Сам же он собирается на ближайшего святого Михаила наняться к Пейре Кастеллю. Слова были сказаны, на том порешили и ударили по рукам.
— И правда, — добавил он, — хорошо, что я оказался сегодня в Пючсерда. Отару Бертомью Компаньо я как раз оставил в овчарне. Только загнал их в загородку, закрыл засов, да и все дела. Трех дней, которые у меня есть, достаточно, чтобы пойти к своим товарищам и овцам Пейре Кастелля. Я еще не знаю, где мы устроимся на зиму, в Прадес или во Фликсе…
— Пастбища Фликса… — вздохнул Пейре, — это в епархии Таррагоны. Как по мне, они самые лучшие…
Пейре открыл их для себя несколько лет назад. Пастбища Фликса, равнина Эбре, глубокая долина до самой Тортозы. Тогда, зимой 1306 года, он поспешно ушел вначале из Арка, что в Разес, а потом из Монтайю. Когда объявилось Несчастье. Когда инквизитор стал наносить удары. Он, молодой пастух, нанялся тогда к Бертомью Буррелю, из Акса. И с тех самых пор он так и бродил между летними пастбищами гор и зимними пастбищами равнин, нанимаясь от хозяина к хозяину и всегда пытаясь держаться подальше от земли Несчастья.
