10. В конце книги находится алфавитный список персонажей, позволяющий читателю в любое время выяснить их дальнейшую судьбу — если она нам известна.
11. В конце книги также есть небольшой глоссарий с окситанскими терминами, уже вышедшими из употребления, и по этой причине трудными для понимания.
12. В заключение приводится хронология событий из жизни главных героев и их близких, для того, чтобы лучше вписать роман в контекст правдивой истории жизни Пейре Маури, а историю его жизни — в контекст Истории как таковой.
Автору остается только пожелать читателю углубиться (с помощью каждой страницы этих книг) в зиму катаризма, в мир зверств и страданий, и удачно переправиться через него. И достичь другого берега.
Возле церкви Богоматери Пючсерда Бернат Белибаст обхватил меня сзади… Он рассказал мне, что его брат, Гийом Белибаст, стал добрым человеком, и что он живет где-то возле Бергедан. Он сказал мне, что когда закончится жатва в Пючсерда, он пойдет в Бергедан искать брата, и что если я захочу пойти вместе с ним, то мы найдем его, и затем вместе наймемся убирать виноград возле Сервера…
Этим прекрасным летним утром я стоял на кладбище в Пючсерда, в самом центре города, и дрожал от холода. Мне было холодно, несмотря на такой родной запах спелой горной шелковицы, который доносил до меня легкий ветерок
Это с Бернатом я говорил. С Бернатом, которого мы, юный Изаура и я, собственными руками похоронили в яме для бедных на кладбище Богоматери Пючсерда. Я все еще говорил с ним, с Бернатом. Я отвечал ему. Я слишком хорошо слышал то, что он не переставал повторять про себя все эти три дня, прошедшие после встречи со мной. После того, как он потревожил меня в моем изгнании, явившись передо мной, подобно удару ножа в сердце, как упавший с неба камень, явившись, чтобы умереть. Эти слова, которые он издалека пытался кричать мне, ослепший в своем отчаянии, все то время, все те два года, со времени, как Инквизиция поймала Гильельму и она умерла в тюрьме Мур в Каркассоне.
«Пейре, Пейре, твоя сестра Гильельма. Ты мне ее доверил. А я не смог защитить ее, как обещал тебе». Бернат, Бернат, ты не виноват, ты не мог защитить ее, никто не может защитить нас от власти Церкви, которая сдирает шкуру. И тебя тоже, она и тебя убила.
И на могиле Берната, над общей ямой для бедных, я, Пейре Маури, пастух из Монтайю, молился так, как молимся мы. Как Бернат и Гильельма, как мой брат Гийом, как наши матери и отцы, как пастухи Сабартес и пастухи Разес. Они погибли в этом мире, но ведь остались еще добрые люди, которые будут молиться за нас Отцу Небесному — чтобы Он избавил нас от зла. Неужели же мы все умрем без утешения?
Я встречу доброго человека. Это старший брат моего друга Берната. Гийом Белибаст. В нем не было ничего, что могло бы помочь ему стать добрым человеком. По крайней мере, по нему этого не было заметно. Нежный и упрямый, грубый и соблазнительный. Его рука могла приласкать собаку и нанести смертельный удар. Хороший пастух, каким он был у своего отца в Кубьер. Ничто не свидетельствовало о его призвании, он ничем не отличался от всех нас. Изменился ли он?
Вот о чем я думал, когда снова входил в ворота больницы Пючсерда в сопровождении Пейре Изауры, который сам был родом из деревни Ларнат, в Сабартес, и стал беглецом из-за ереси. Мне открыла монахиня — привратница с постной физиономией, пронзительным голосом — из той породы, что демонстративно выказывают презрение к мужчинам и воротят от них нос. Она стала совать мне пожитки, оставшиеся от моего мертвого друга — его синюю, немного вылинявшую одежду, башмаки из хорошей кожи, пояс, нож, кошель. Я оставил все у нее. Я не хотел этого брать. Я сказал, что сейчас должен идти, вернуться к овцам на пастбище, но как-нибудь потом заберу все эти вещи и передам кому-то из родни.
Кому-нибудь из семьи Белибастов.
