ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Когда первая часть закончилась, сделали небольшой перерыв, и Ольга отлучилась «попудрить носик». В туалете она немного подышала, глядя в зеркало. Да, пожалуй, переборщила. То-то все смотрят. Последний раз она надевала это платье в Большой театр, но там публика другая. Не пожирают тебя взглядами, как все эти мужчины в толпе. Что поделать, если она такая уродилась? Не уродовать же себя?

«Сама виновата».

Обычно винят женщину, что соблазняет мужчину своей красотой, а не того, кто падок на чужие прелести и не может держать себя в руках.

«Не думать».

Звучит звонок. Пора возвращаться. Ольга вышла и вернулась к мужу и его людям.

Снова сели, и началось самое интересное. Парни лет двадцати пяти выходили на ринг, но не боксировали, а сражались в разных стилях. Кто в чем был силен. Как ей сказал на ухо Зимин, победителю полагалась солидная премия. Поединок заканчивался вручением сертификата и памятной ленты.

Она смотрела, как молодые, полные сил мужчины мутузили друг друга, и не могла оторвать взгляд. Было в этом что-то древнее, какой-то атавизм, который цеплял внимание. И пусть порой хотелось испуганно зажмуриться, она смотрела каждый бой до конца.

Мирослав во время поединков смотрел на ее четкий профиль. Вот вздохнула испуганно, затаила дыхание, и он сразу понял, за кого она «болеет». Ресницы опустились на миг: боится. Крови или просто жестокости? Снова глядит, и на сей раз не отрывает глаз. Сжала руки в кулаки, прикусила от волнения нижнюю губу, и опять захотелось взять ее в охапку и унести куда-нибудь подальше, чтобы закончить то, что они начали в машине.

— Все? — удивленно спросила она, когда все кончилось.

Время пролетело незаметно. Захваченная зрелищем, она не сразу пришла в себя.

— Да, — ответил он. — Пошли.

Люди уже вставали со стульев. Сотрудники «Олимпа» собирали их в стопки и уносили прочь, освобождая место. В зале сновали официанты с подносами, полными бокалов с шампанским и стаканов с минеральной водой.

— Тебе чего? — спросил Мирослав, поймав одного из них.

— Воды.

Тут она увидела в толпе еще одно знакомое лицо.

— А, впрочем, нет. Шампанского.

Пусть ударит в голову. Она попросит мужа увезти ее отсюда, они опять переспят, и все будет хорошо.

«Нет».

Ничего не будет хорошо.

В толпе стояла ее мать, Изабелла Леткова. Она была в стильном брючном костюме, скорее всего, от «Шанель». Короткие светлые волосы безупречно уложены. В руках дорогая фотокамера. Пригласили снимать мероприятие? Или, что более вероятно, она сама напросилась на этот благотворительный аукцион. Через пару дней все участники получат приглашение в галерею, чтобы там купить снимки за баснословные суммы, чем больше, тем лучше. Все это тоже пойдет на благотворительность.

Ольга замерла. Потом поднесла к губам бокал и залпом выпила его содержимое.

— Ты чего? — удивился ее спутник.

— Ничего.

Он стоял позади, но даже по спине понял, что случилось что-то нехорошее. Положив руки на ее плечи, он ощутил, что она закаменела. Зажатая, как не знаю что. Мужчина стал незаметно поглаживать ей шею, пока она не расслабилась.

— Кто это? — не узнал он, хотя лицо женщины-фотографа показалось ему знакомым.

— Никто.

Так уж и никто? Вдруг у него в голове щелкнуло. Это же ее мать! Странные, однако, отношения. В этот миг женщина навела на них камеру и пару раз щелкнула. Потом отодвинулась от видоискателя и удивленно посмотрела на них еще раз. На ее лице тоже мелькнуло узнавание.

— Давай уедем отсюда, — вдруг попросила жена.

Сбегаешь, красавица? Э-э, так дело не пойдет! Чтобы у Зимы жена струсила и ушла, потому что на вечер явился тот, кого она не хочет видеть? Такого не будет. Мужчина наклонился к уху Ольги и вполголоса спросил:

— Если выбирать, что сейчас уйдет, кого бы ты выбрала?

Пауза. Продолжительная пауза.

— Ее.

— Ну так оставайся. Почему ты должна из-за кого-то портить себе вечер?

Как у него все легко и просто! Ольга не на шутку задумалась. А вообще он прав. Она уже давно не та девчонка, а до сих пор боится так, что трясутся поджилки. Действительно, почему она должна уходить? Это просто совпадение.

Матери точно так же неприятно. Быть может, даже больше. Столкнуться с прошлым нелегко. Ты думаешь, что все давно похоронено и забыто, но нет. Вот оно, живое и невредимое свидетельство твоего преступления, стоит напротив и смотрит на тебя.

Если ей угодно, пусть сама сваливает с этого праздника жизни, чтобы не видеть свою блудную дочь. Или пусть держит лицо до конца, делая вид, что ничего не происходит.

— Долго еще? — только и спросила она, и муж понял, что она остается.

Умница. Правильно.

— Сейчас будет благотворительный аукцион. Смотри!

Он указал рукой на девушку, которая ходила с подносом, собирая предметы, которые дамы были готовы пожертвовать, и подписывала каждый. Попов подошел к ним и спросил:

— Будешь участвовать?