ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Ольга нагнулась, послушно выпростала язычок ремня из пряжки и приспустила ему брюки до колен. Подумала — и стянула «боксеры», хотя такой команды не было, и вопросительно посмотрела на него снизу вверх. Зимин поощрительно кивнул.

Женщина еще не разогнулась, и ее грудь была хорошо видна. Зимин потянул Ольгу на себя и поцеловал туда, где соблазнительно темнела ложбинка декольте. Ольгу словно пронзил электрический разряд. Поверхность кожи стала болезненно чувствительной и молила о новой ласке.

Он отпустил ее на миг и сказал:

— Сними.

Она не сразу поняла, о чем он. Потом осторожно спустила с себя трусики и отбросила их в сторону. Так же легко переступила на месте, разуваясь, и вопросительно взглянула в его непроницаемые голубые глаза.

— Садись.

— Что?

Потом дошло. Зимин помог, приподняв и усадив ее сверху на себя. Она устроилась, раздвинув колени, благо размер кресла позволял. Посмотрела вопросительно, и в ответ снова нечитаемый, пристальный взгляд.

Пышные юбки мешали видеть, но он все ощущал и мягко, непреклонно, не давая ускользнуть, начал опускать ее на свое вздыбленное от возбуждения орудие.

Ольга оперлась руками на его плечи и выдохнула. Оказывается, она до этого задерживала дыхание. Мужчина медленно входил внутрь, и она опускалась вниз, раскрывалась, как цветок, впуская и принимая его целиком.

Когда они соединились, Ольга слабо застонала.

— Слав… Ну, Слав.

— Сейчас.

Рука его нырнула под юбки и коснулась средоточия ее женственности. От этих ласк она просто улетала куда-то, изгибалась и рвалась на волю, но он не давал ей свободы, то лаская, то снова лишая удовольствия.

Инстинктивно уловив ритм, который задавали его чуткие пальцы, женщина начала двигаться. Мужчина поощрял ее и помогал, подаваясь навстречу.

— Ох… … хорошо, — выдохнул он, уткнувшись ей в шею.

Ольге хотелось, чтобы это никогда не кончалось, и одновременно она чуть не плакала оттого, что ей отказывают в разрядке. И когда он разрешил ей кончить, это было самой лучшей наградой.

— Давай.

Взрыв. Она обессилено упала ему на грудь, ощущая, как все пульсирует внутри. Зимин погладил ее по спине, помог подняться и снова поцеловал.

— Умница.

Она немного пришла в себя и стукнула его по плечу.

— Ты чего? — удивился он.

— Ничего.

Нелегко признаваться в своей слабости.

Это был новый, очень странный опыт, и она испытывала двойственные чувства.

Потом они пили кофе, переглядываясь и поминутно целуясь. Как есть молодожены!

Только предварительно пришлось пропылесосить кухню. Ольга была категорически против сервиса по уборке. Ей не нравилась сама мысль, что в доме побывают посторонние.

Странно.

Зимин, выходит, у нее легко и непринужденно перешел в категорию «свои». Он правда ощущался каким-то близким и родным. Это было странное, не поддающееся разумному объяснению чувство. Оставалось довериться своей интуиции.

Она переоделась в свой «гулятельный» джинсовый сарафан, и они наконец вышли из дома.

Ему все-таки пришлось купить новое платье.

Съездили в бутик, и Зимин оплатил то, что приглянулось Ольге. Он сидел и наблюдал, как странно она выбирает. Совсем не так, как другие бабы. Не меряет сразу, не набирает гору шмоток и не хихикает с продавщицами.

Сначала остановилась в центре зала между рядами, огляделась, наметила цель и только потом подошла. Легонько тронула и осторожно прошлась пальцами по ткани, словно лошадь погладила… Глаза при этом мечтательно полузакрыты.

Потом идет дальше. И снова это ласковое прикосновение. Мужчине на миг показалось, что она гладит его кожу. Интересно, как это платье будет ощущаться на ней? Потом узнает.

Нет, не решила. Идет дальше. И только с четвертой-пятой попытки решается примерить что-то невообразимое темно-пунцового цвета. Зимин не знал, как это называется. Снизу и сверху светлее, а в области талии краски как будто сгущаются почти до полной багрово-красной черноты.

Когда женщина вышла из примерочной, он аж взмок. Хотелось зайти с ней в кабинку и… А платье-то скромное. Юбка ниже колена, руки и грудь прикрыты. Отчего же такой эффект?

Волосы она уложила в пышный свободный узел на затылке, оставив открытой шею и плечи и выпустив на свободу пару локонов. Карие глаза светились лукавством, губы манили, напоминая о недавних поцелуях. Приглаживая платье, Ольга провела ладонями по груди и талии.

— Ну, как? — спросила она, хотя и так все видела в его глазах.

— Отлично. Берем.

И пошел на кассу оплачивать, не спрашивая про цену.

В ресторане Ольга тоже снимала стресс. Заказала гребешки-гриль, о которых втайне мечтала все это время. А еще мини-осьминожки в соусе терияки, свои любимые мидии и шашлычки из форели.

Зимин смотрел и не мог понять, кого она ему напоминает. Потом сообразил. Кошка! Изящная, грациозная дикая кошка. Точно так же любит рыбу и разборчива в еде.

— Ты хлеб вообще не ешь?

— Нет, не ем.

— Почему?

— Да, так…

Вбито с юности, когда она наконец созрела и начала полнеть, как это часто случается с подростками. Тогда ее надолго лишили радостей в виде конфет и мучного. Отвыкла — больше не привыкла. Не тянет.

Все формируется и закладывается в детстве.

— И мясо не ешь?