ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

«Прописка» в камере оказалась не слишком проблематичной. Базиль, заранее осведомленный о планах Мирослава, прислал маляву, где просил позаботиться о своем человеке. Однако само нахождение в камере, отрезанным от всего мира давило на психику.

Зимин размышлял, а не совершил ли он ошибку. Попасть-то за решетку легко, а выбраться может быть трудно даже с его возможностями.

С другой стороны, выбора у него просто не было. Другого способа законным способом переиграть ментов и подставить Зелимханова он не представлял.

Да и безопаснее в СИЗО. Тут его точно не взорвут и не застрелят. Могут, конечно, подкупить кого-то из заключенных, чтобы совершить покушение на зоне, но это вряд ли. Врагам достаточно того, что он тут.

Наивные. Они думают, что он не сможет продать активы. Ошибка стоит им миллиардов. Предварительный договор уже подписан, а закрыть сделку можно по генеральной доверенности даже без участия Зимина.

Первый день прошел относительно спокойно.

Ольга не могла думать ни о чем.

Что делать? За что хвататься? Что прятать-то? О чем вообще говорил Попов? Зимин не держал ничего подозрительного дома — ни оружия, ни безумных денежных сумм наличными. Она давно это заметила. Дом — место для отдыха. Полицейские ничего не найдут.

Господи, какие глупости. Зачем ей прятать драгоценности в сейф? Все равно ведь вскроют, имея ордер. Полиции они ни к чему. Изымут деньги и ценности в ходе обыска — да и бог с ними.

Документов тут нет, ни к чему не прицепятся. Это самое главное.

— Что же делать? Что делать…

Женщина никак не могла собраться с мыслями. Обычно решение приходило сразу, и она четко действовала, но не сейчас. Эмоции мешали.

Вдруг в животе словно что-то затрепыхалось. Ольга охнула и села на диван в гостиной, прижав руки к животу. Мышцы пресса как каменные, словно она стоит на планке в спортзале, и даже не думают расслабляться.

Поясницу свело тянущей болью. Спазм был как во время месячных, мощный и болезненный, словно тело стремилось избавиться от чего-то лишнего.

— Господи… Не надо.

Успокойся. Не надо, перестань. Это все от нервов. Женщина закрыла глаза и стала ровно дышать, стараясь не думать ни о чем. Вроде, помогло. Отпустило. Однако когда она попыталась встать, ее снова пронзила боль.

Ольга осторожно, стараясь не нагибаться, взяла с журнального столика смартфон и набрала телефон своего врача-гинеколога. Та не ответила. Тогда она позвонила подруге:

— Надь, это я. У меня какие-то спазмы. Что делать?

— Не вставай, ложись, — ответила Дробышева. — Вызывай скорую. Крови нет?

— Нет.

Минуты тянулись, превращаясь в вечность.

Чарли сидел рядом в качестве моральной поддержки. Живот время от времени подавал сигнал «SOS». И вот тут, в минуту отчаяния, у нее наконец включились мозги.

Нельзя рисковать ребенком. Это самое главное. Все можно исправить, кроме этого. Остальное отступило на второй план.

Она даже не стала подходить к двери, чтобы не вставать. Позвонив охране, она попросила Брилева открыть входную дверь, когда приедут врачи, и стала ждать, глядя в потолок.

Ольга злилась на себя, что допустила такое, и на Зимина, который заставил ее хорошенько понервничать.

Ведь он знал! Знал, что его арестуют. Возможно, знал еще на прошлой неделе, раз так ускорил приготовления к предварительной сделке по нефтеперевалочному терминалу.

А… а не сам ли он напросился? Нет, полный бред. Никто в здравом уме не будет наводить на себя подозрения.

— Ну, Зимин, — прошипела она и снова охнула, почувствовав дискомфорт.

Если — когда! — он выйдет из камеры, им предстоит серьезный разговор.

Через час ее госпитализировали и доставили в Центральную клиническую больницу, к которой по семейной страховке был прикреплен Зимин.

— Гипертонус матки, — вынесла свой вердикт врач. — Первый триместр. Где вы наблюдаетесь?

Ольга ответила.

— Мы запросим вашу карту, — решила гинеколог. — Транспортировать вас пока нежелательно. Надо хотя бы неделю понаблюдать. Будет понятно, есть угроза прерывания или нет. На завтра назначим вам УЗИ и полный спектр анализов, чтобы определить причину проблемы.

Так ее поместили в платную палату на сохранение.

— Надь, — позвонила она, когда осмотр и формальности были окончены. — Я в ЦКБ на Тимошенко. Это рядом с домом. Надо привезти вещи, похоже, я тут ненадолго застряла. У меня с собой только сумочка с паспортом. Купи все, что надо. Халат, сорочку, тапочки, тревел набор косметики. Я потом тебе отдам деньги.

— Да какие мелочи! Даже не думай. Считай, что это подарок на день рождения.

— Не шути так, — не оценила она. — Похоже, мы с Зиминым пропускаем его день рождения.

«И мой», — подумалось ей.

Свой день рождения она тоже при таком раскладе проведет в больнице или дома. Все зависит от того, как скоро ее выпишут. А пока остается надеяться на лучшее. Самое главное, что выкидыша не произошло.

— Еще надо присмотреть за собакой, — добавила она. — Заберете на дачу к Калашникову?

— Конечно! Еще спрашиваешь. Мелкие будут довольны. Ладно, скоро буду.

Она отключилась.

— Эй, — тихо сказала Ольга ребенку, поглаживая живот. — Даже не вздумай! Я так долго тебя ждала.