ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Несмотря на то, что читать не стал, Поп ловко ухватил бумаги со стола, встал и пошел прочь. Только когда он вышел, совершенно ошеломленный таким напором поверенный обнаружил пропажу.

— Дадим адвокату, пусть почитает и Зиме покажет, — по пути сказал соратнику Поп.

— Думаешь, прокатит? — засомневался Борис Федченко, сидевший за рулем.

Внутри папки был проект соглашения о передаче активов в доверительное управление на период отсутствия генерального директора, а именно Зимина.

Юристы «ТекноНовы» не даром ели свой хлеб. Они понимали, что засадить владельца в тюрьму мало. Переходный период и продажа активов дело хлопотное. Может затянуться на несколько месяцев. А пользоваться ими хотелось прямо сейчас.

— Отчего нет?

Они расшевелили муравейник, как велел им Мирослав. Надо было для затравки сообщить, что доверенности у Попа больше нет. Тогда они начнут копать, кому же Зимин передал полномочия. И, главное, когда и почему.

Чем больше неразберихи, тем лучше.

— Что там, на северах? — спросил Поп.

— Поставка по плану, — услышал он в ответ. — Менты и таможенники думали, наркота. Оказалась пустышка. Получатель не понял юмора и пострелял нашего представителя в регионе. Но не до смерти.

— Почему я узнаю все последним?!

— Не кипеши, — успокаивающе взмахнул рукой Бузин. — Я узнал, пока ты обедал. Все обошлось, а Панина сдали наконец чеченам.

— Писец котенку, — удовлетворенно засиял Поп. — Долго ссал в тапки. А что с аудиторской проверкой?

— Закончили. Можно подписывать.

Доверенность на сделку как раз была у Бори Федченко. Следовало завершить все формальности, как только вернется аудитор «Призма Групп», и успеть до очередного судебного заседания.

Ольга считала дни. Чувствуя себя значительно лучше, она все-таки решила присутствовать на слушании.

— Ну, девочка моя, так нельзя, — отговаривала ее Ануш, с которой внучка обсуждала планы. — Это нервы, это вредно для ребенка.

— Нет, пойду. Просто не могу не пойти.

Она отлично понимала, что не права, и что ее присутствие там ничего не решает, но ей было важно просто увидеть мужа и посмотреть ему в глаза.

— Тебе не надо в суд, — сказала пожилая женщина. — Проси свидание. Ты же законная жена, не видела полтора месяца мужа. Хоть на часок, но встретишься.

— А это мысль, — согласилась Ольга.

— Зимин, встать. На выход.

— Не понял, — буркнул он, не понимая, почему его вызывают на три дня раньше.

Заявление от нее, как законной жены подсудимого, одобрили почти сразу. Помог адвокат, грамотно составивший все документы. И вот спустя три дня она шла на свидание с мужем.

— Ольга Борисовна, — сказал он. — Подследственный имеет право на два краткосрочных свидания в месяц с близкими родственниками.

— Краткосрочных? — переспросила она.

— До трех часов. То есть без ночевок, если вы понимаете, о чем я, — деликатно обошел тему Бейдерман.

Ольга нахмурилась.

— Да я и не собиралась. Тюрьма не место для любви, — сказала она и повторила за ним: — Если вы понимаете, о чем я.

— Более чем.

Она готовилась тщательно, как никогда. Ни к одному свиданию ни с одним мужчиной Ольга не собиралась так долго и мучительно.

Женщина решила не брать ничего. Ни еды, ни сигарет, как советовал адвокат. Осмотр вещей и «передачек» — это унижение, которое оставит свой неприятный осадок. Ничто сегодня не должно испортить ей этот миг.

Наконец-то, впервые за полтора месяца они увидятся. Ольга ни в чем не будет его упрекать. Успеется… Главное — выйти на свободу.

— Ну, Зимин.

Она чуть не потеряла ребенка из-за переживаний. Но сегодня не скажет ни слова про свои обиды. Будет только он и она. И их нерожденная дочь.

Мирослав узнал, что пришла с посещением жена, в последний момент.

А когда увидел ее в комнате, отведенной для свиданий, то просто обомлел. Она была в том же брючном костюме, в котором «сделала» на обеде главу «Призма Групп», и который делал ее похожей на топ-менеджера. В руках кожаная папка на молнии. С виду казалось, будто не жена к нему пришла, а, к примеру, адвокат.

Зимин мысленно одобрил. Оделась так, чтобы другие мужики не пялились. Все закрыто от шеи до пят.

Ему расковали руки. Дверь закрылась. Он, потирая запястья, окликнул ее:

— Оля?

Она сделала к нему два шага и остановилась напротив.

— Не узнал, — фыркнула она. — Вечность прошла, да?

— Да.

Он крепко обнял ее, хотя сначала был порыв не делать этого. В его кожу, волосы и одежду въелся неистребимый запах тюрьмы и неволи. Ольга тоже это почувствовала это.

— Когда тебя выпустят, — сказала она, сделав акцент на «когда», и не сказав «если». — Так вот, когда это случится, я тебя отвезу к твоему отцу.

— Зачем? — улыбнулся он, пьянея от одного ее присутствия.

— В баньке попаритесь. Только не обижайся, но от тебя ужасно пахнет, — сказала она. — Может, это гормональное, и мне кажется?

— Нет, не кажется.

А от нее пахло розами и чистотой. Он начал ее целовать, утопая в ее свежести и нежности. Обхватил ей голову рукой, повернул, как надо. Волосы хотел ей распустить и раздумал. Просто наслаждался, что она рядом.