ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Акушерка объяснила, что для родовой деятельности полезнее не лежать пластом, а чуть-чуть походить и постоять. И это, мама мия, длилось уже больше часа.

Зимин, наверное, уже извелся в приемном покое. Ольга попросила через санитарку передать, чтобы не ждал, шел обедать. Дело это нескорое.

Она бы ни за что не пустила его в палату, как сейчас диктуют новые веяния. При мужике не расслабишься. Даже доктор не та приятная женщина, что ее вела, а какой-то незнакомый мужик — Игорь Велерьевич, как он представился. И бригада не ее, и палата. И даже больница.

— О-о…

— Дышите!

— Дышу!

Долгожданная дочь появилась на свет через пять часов, причем естественным путем. Доктор сказал, что Ольга создана для материнства, странно, что ребенок первый. С анамнезом был особо не знаком, копию карты читал в процессе, пока шли роды.

— Господи, какая большая, — не поверила Ольга, когда ей после взвешивания показали ребенка.

Как она вообще помещалась внутри, непонятно. Два девятьсот, для восьми месяцев просто богатырша. Волосы на голове: темный пушок. Ольга уставилась на детскую макушку и чуть не расплакалась.

Дочка причмокнула губами. Смотрит в никуда бледно-голубыми глазами, потом начинает энергично вертеться в пеленках, извиваться и что-то искать.

— Что она хочет? — недоумевающее спросила Ольга у акушерки.

— Кушать.

О… Боже… Мой.

— Мамочки, время кормления, — услышала она голос медсестры, появившейся в дверях.

Зимину на другой день показали ребенка через окно.

Внизу собрались все. Свекор Иван Петрович. Юрист зачем-то прикатил. Бузин и Федченко — лучшие друзья и сотрудники мужа. Попов и Калаш с Надеждой. Та помахала и, указав на свой живот, подняла два пальца. Через два месяца рожать, поняла Ольга.

Рядом стояли Багратуни. Дед махал огромным букетом. Ануш едва удерживала на поводке собачку. Мужчину рядом Ольга сначала не узнала, а потом поняла, что это банкир Айваз — ее двоюродный брат.

Зимин был, кажется, немного навеселе. Калаш его подхватил, когда он пошатнулся. Ольга не выдержала и показала ему кулак. Вот так всегда! Женщины мучаются, продолжая род людской, а мужчины нажираются. Хотя нет, это она, конечно, преувеличивает. Сегодня он имел полное моральное право. Нервы же.

Через десять дней их выписали.

Ольгу долго продержали, потому что в анамнезе была преэклампсия. Возраст, первые преждевременные роды, в анамнезе спаечный процесс. Кроме того, раньше она у этого врача не наблюдалась.

Зимин прикатил на машине с розовыми ленточками и игрушками на капоте. Он оглушительно сигналил, пока не вышел недовольный охранник.

Ольгу провожали как особу царской крови.

Еще бы! Как ей сказала старшая медсестра, ее муж обещал обновить оборудование в их отделении.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил он и посмотрел на розовый «конверт» в ее руках. — Кто там у нас? Ну-ка, покажи.

— Вот. Антонина Мирославовна Зимина, — познакомила она дочь с отцом, откинув край «конверта».

Он тронул пухлую щечку. Дочка сладко спала, но Ольге сказали, что это нормально. В первые дни младенцы в основном спят и едят. Вот потом станет тяжелее. Особенно когда Нина — а она уже мысленно ее так называла, — начнет ползать и всюду лезть. Или ночами не спать.

Свекор подошел к ним и тоже полюбовался на свое продолжение. Внучка же.

— Наша порода, — довольно сказал он. — Глаза голубые?

— Голубые, — ответила Ольга и добавила, чтобы не обнадеживать: — Но они у многих детей такие, позже могут потемнеть.

Она все-таки учила биологию в школе и не могла не знать, что дочь, скорее всего, унаследует ее черты.

Подошли Багратуни, тоже начали умиляться. И, разумеется, они уверяли, что это их порода. Ольга вежливо улыбалась.

— Едем домой, — почувствовав, что все затянулось, сказал Зимин.

И понеслись суровые будни молодых родителей. В одной из гостевых спален, пока Ольги не было, организовали детскую. Она приехала и обомлела:

— Слав! Как ты успел за десять дней?

Она верила в приметы и купила только кроватку и приданое на первое время. А тут целая комната для малыша! Бело-розовая, словно зефирка, с игрушками, пеленальным столиком и манежем. Видно, что дизайнер приложил свою руку. А еще кругом «защита» для малышни — запоры на окнах и дверцах шкафчиков, нашлепки на углах мебели.

— Нравится? — спросил он.

— Очень.

Дочка проснулась и издала требовательный вопль. Пора кормить? Ольга метнулась обратно в гостиную, где Ануш укачивала правнучку.

— А что мы хотим? — спросила она. — Пеленать или есть?

Маленькая Нина требовала внимания. И отныне все крутилось вокруг нее. Ольга не хотела брать няню, почему-то все внутри протестовало против того, чтобы поручить девочку посторонней наемной женщине, пусть даже с опытом работы. Хотя Ануш обещала выписать дальнюю родственницу к лету, чтобы помогала.

Было в этом что-то животное, до крайности примитивное. Это. Ее. Ребенок. Ее плоть и кровь. Ее — и мужа. Дочь казалась совершенством. Наверное, для других это был самый обычный младенец, но не для нее.