ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Звонить не стал, а то мало ли. Вдруг его слушают. Или просто мужик испугается и начнет делать глупости. Им же этого не надо?

Так что он, вспомнив навыки медвежатника, просто воспользовался запасным входом со стороны гаража и открыл дверь частного дома. Сигналка даже не пикнула.

Николай Цыбенко был зажиточным бизнесменом, который не без помощи братвы выиграл тендер на обслуживание городского кладбища. Живи да радуйся.

— Ты смотри…

Мужик валялся, забывшись в алкогольном угаре. На полу пустые бутылки. Запах стоял такой, хоть святых выноси. Хм… Ушел в запой, а повод?

Семьи дома нет. Пятипалых специально прогулялся по дому, заглянув в спальню и детскую с разбросанными по полу игрушками и развешанными на стенах рисунками.

Пусто.

Тут два варианта. Благоверная съехала на время к маме, пока муж пьет не просыхая. Или… Или красавица жена и сын — хорошенький мальчонка, улыбавшийся на семейной фотографии, — сейчас в руках тех, кто режиссировал этот спектакль с доносом и эксгумацией.

— Эй, вставай.

Он потряс мужика. Цыбенко застонал и попытался открыть глаза. Пятипалых понял, что это долгая история, и взял его смартфон, валяющийся на прикроватной тумбочке. О, не запаролен, хорошо. Лошара.

Он перебирал недавние номера. Последний не был помечен, но с него звонили ежедневно, каждый раз в одной и то же время — восемь утра, восемь вечера. Каждые двенадцать часов, как по расписанию.

Пятипалых ушел в ванну и врубил воду. Потом достал новый кнопочный телефон, который взял на дело, вставил батарею и «левую» симку, оформленную на бомжа, и по памяти набрал номер одного из своих подручных:

— Димон, пробей-ка мне номерок. Диктую. Перезвонишь.

Отключившись, он снова попытался растолкать хозяина дома. В конце концов он не выдержал и, затащив Цыбенко в ванну, окатил его из душа ледяной водой. Тот сразу продрал глаза и, не сообразив, что происходит, начал махать пудовыми кулаками.

Пятипалых скрутил его, вытащил из ванны и сказал:

— Не узнаешь?

— Пятипалый, ты?! — ошеломленно уставился на него директор кладбища.

— Свет не включай, — сказал тот, увидев, что хозяин дома щурится в свете тусклого фонаря, полосой освещавшего комнату и часть коридора до ванны. — Погодь.

Он снова включил воду на проток. Все, теперь окей. Можно поговорить.

Пока он колол Цыбенко, перезвонил Димон и сообщил, что номер принадлежит некоему Сурену Магомеджанову тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, проживающему в Щелково.

— Беспалева.

По адресу хостела выслали парней.

Номер был не подставной и не одноразовый. Пятипалых даже знал, кому он принадлежит. Человечек этот был на слуху. Сурен помогал мигрантам с оформлением документов для работы, существенно ускоряя процесс за деньги. Часть отстегивал Мустафе, в миру Муставину Равилю, который его крышевал, а тот, в свою очередь — процент в общак Базилевскому.

Тут два варианта. Например, Сурен звонил сам. Цыбенко сказал, звонивший был с сильным кавказским акцентом. Один раз в день похититель давал ему поговорить с женой и сыном. Или же Сурен купил симку для кого-то на свое имя. Знает ли он, в каких целях ее потом использовали? Лох — это судьба.

Цыбенко сказал, что пришло требование из прокуратуры обеспечить доступ к могиле с целью эксгумации тела Зинаиды Петровны Макаровой тысяча девятьсот тридцать первого года рождения.

— Понимаешь, Андрей, мне теперь хоть в петлю, — сказал он. — Отменить ничего нельзя, раскопать и перепрятать не могу. За мной следят. Когда прихожу, ухожу, дома или нет.

— А вот это уже интересно.

Слежку Пятипалых не приметил, ну так и зашел он совсем не тем путем, что ожидали. Следящих за домом людей волновал только парадный вход и автомобиль, покидающий гараж.

— Где, говоришь, видел топтунов?

Бригада Пятипалых схлестнулась с людьми Мустафы. Тот, правда, быстро пошел на попятную, когда узнал, в чем дело. Его тоже подставили, вынудив совершить похищение.

Итогом ночного рейда стало освобождение жены и сына Цыбенко, а также задержание топтунов, которые не были людьми Мустафы. Этого никто не ожидал.

Один мужик — внештатный сотрудник в ментовке, и тетка-осведомитель. Им поручили следить за домом директора кладбища, мотивируя это тем, что тот подозревается в незаконной деятельности.

Ни санкций, ни ордера. Ни-че-го.

Все на словах.

Мирослав, вставший спозаранок и не выспавшийся, около часа проведя в пробке, был зол и активен.

Встретившись с Андреем Пятипалых, он пожал ему руку и спросил:

— Куда идем? Сразу на кладбище?

Тот взглянул на часы.

— Час еще есть. Пойдем заправимся.

Они поели в закусочной на бензозаправке, обсуждая ночные события. Пятипалых, на сей раз не таясь, все ему рассказал. Зимин понял, что его конкретно пасли и хотели подставить на статью, не позволяющую выйти под залог.

— В СИЗО бы заперли, — сказал он. — Ну, спасибо.

— Спасибом сыт не будешь, — хмыкнул лысый, допивая кофе. — Ты ж завязан на стольких важных связках, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Мирослав. — Понимаю и ценю. Что бы ты ни думал. Не в деньгах же дело, или я не прав?

— Прав.