ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Пятипалых «своих» не сдавал, особенно ментам. Убить убил бы, если бы Зимин дал хоть малейший повод усомниться в своей верности и честности, но не сдал бы правоохранителям. Не по понятиям это.

Зимин встал и хлопнул Пятипалых по плечу. Руку пожал, закрепляя успех.

— Идем уже? Время.

Они подъехали чуть позже полицейских машин и фургончика Следственного комитета. Не стоило привлекать излишнее внимание к своему появлению.

Припарковавшись на обочине за оградой, Зимин и Пятипалых через ворота вошли на кладбище.

Бабка была похоронена на возвышенности, которую не размывало по весне при таянии снега. Хорошее местечко прикупила еще при жизни, озаботившись лечь рядом с давно почившим мужем и старшим сыном. Оба участка граничили, и между ними вместо оградки был гранитный поребрик, обозначающий искомые метры, а памятники стояли впритык.

Когда с могилы начали снимать венки и при помощи домкрата сдвигать каменную стелу, какая-то родственница начала громко возмущаться. Ее успокаивал мужчина — то ли муж, то ли брат. Она не унималась. Вероятно, обращение с могилой усопшей показалось ей крайне неуважительным.

Мужчина в милицейской форме что-то зачитывал с документа. Женщина продолжала скандалить, но уже не так активно, словно испугавшись. Так, подтявкивала.

— Гляди, что щас будет, — сказал довольный Пятипалых.

После раскопок в могилу прыгнул рабочий. Ему кинули веревки. Он закрепил с двух сторон, и четверо дюжих разнорабочих, ухнув, начали тащить тяжелый лакированный гроб, задрапированный алой тканью.

— И-эх! Эх! Вира! Сюда его, левее. Майна!

Почти достали, но вдруг рассогласованность в действиях мужиков привела к фатальным последствиям. Гроб со старушкой упал и покатился по земле.

Родственница вскрикнула и, схватившись за сердце, грузно осела на землю. Мужик начал суетиться вокруг, звать доктора. Подскочил врач из «скорой помощи», которую тоже подогнали к кладбищу до начала мероприятия. Тетке сунули под нос ватку с нашатырем и дали таблетку нитроглицерина под язык.

Гроб попытались перевернуть, и он раскрылся. Тело старушки выпало. Его стали засовывать обратно. Теперь уже родственник покойной, который стал инициатором случившегося, начал орать как резаный на полицейских. Они вяло огрызались, но выглядели подавленными.

Стоящий рядом с могилой следак спрыгнул вниз. Через минуту из могилы показалась его рука. Он помахал, подзывая к себе. Еще один полицейский с энтузиазмом подскочил, но звали его вовсе не для того, чтобы что-то показать. Просто следак не мог вылезти обратно самостоятельно.

Попытавшись достать его, второй мужик поскользнулся на глинистой земле и рухнул вниз. Из могилы понеслись трехэтажные маты.

— Цирк шапито, — сказал Зимин.

Балаган длился еще минут пять. Помятых и грязных как чушки мужиков в итоге достали из ямы, но искомого, за чем они, собственно, и приехали, там не было. Постороннего трупа на подхоронке, спрятанного под гробом, так и не нашли. Прокурор начал, сильно нервничая и утирая пот со лба, куда-то названивать и оправдываться.

Баба очнулась и снова заголосила.

— Пошли, — сказал Пятипалых. — Спектакль окончен.

Звонила Надежда. Она была очень подавлена.

— Привет! У меня задержка две недели, — сказала она.

— О! — так и села Ольга. — Я слушаю.

— Задержка, говорю! — в панике прокричала в трубку подруга. — Две полоски на тесте! Оль? Ты меня слышишь?!

В ее голосе звучали панические нотки.

— Слушаю, слушаю, — повторила Ольга. — Значит, ты не отравилась.

— Нет!!! — прорыдала Дробышева. — Что делать-то?

— Что-то не так? — осторожно поинтересовалась Ольга. — Тебе же вроде Калашников нравится. Вы помирились. Или он против ребенка?

Если так, то подруге не нужен такой ненадежный приятель.

— Как ты не понимаешь? — трагически прошептала Надя. — У меня уже есть трое.

— Будет четвертый, мать-героиня.

— Да ты издеваешься!

Дробышева отключилась. В трубке пошли гудки. Ольга налила себе воды из кулера.

— Однако.

Ольга размышляла, куда мог поехать с утра пораньше Зимин. Он ей ничего не сказал, нагнав туману. Приехал вечером немного навеселе, ближе к полуночи. Встал, тем не менее, по звонку в пять утра.

Где был, куда собрался — вопрос. Тайна даже от нее.

Звонил следователь. Сказал, ее мать перемещают на психиатрическое освидетельствование.

— Мне-то какое дело? — сказала она.

— Я обязан вас известить как потерпевшую сторону.

— Хорошо. Извините, — поняла она, что человек при исполнении, и это формальность. — Скажите, а что с Борисом Летковым?

— Дело веду не я, — ответил он. — Но в курсе. Операция прошла успешно. Слушание пока отложили на месяц. Больше сказать не могу. Он непричастен к покушению, иначе бы объединили в одно производство.

— Ясно.

Поживут еще на земле. Оба. Одна мысль об этом была ей неприятна. А вот новости о беременности Дробышевой приятно удивили. Хотя подруга, судя по всему, не рада.