ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

В доме уже был накрыт простой, но сытный стол. В центре стоял самовар и пахло травками из чайничка. Ольга шагнула в тепло. Хо-ро-шо…

— Тепло, — сказала она вслух, расстегивая пуховик.

Собака свекра чинно и степенно вошла в дом. За ней влетел пекинес. Обогнав ее, он затормозил у стула, на котором степенно восседал матерый полосатый кот. Ольга замерла, не зная, за что хвататься.

— Вуф! — заинтересованно сунулся к коту Чарли и тут же получил по морде когтями.

— М-м-ау!!! — издал боевой клич кот и взмыл на подоконник подальше от пришельца.

Желтые глаза его горели. Он снова уселся и начал демонстративно умываться, всем своим видом демонстрируя презрение. Пекинес растерянно сел, переваривая случившееся. Мирослав засмеялся.

— Ого! — сказал он. — И на тебя управа нашлась.

Пока длилось чаепитие, песик, на удивление, не выпрашивал еду, а сидел возле подоконника, не сводя глаз с кота, виляя и взлаивая от избытка чувств. Кот игнорировал пришельца, отвернувшись и глядя в окно.

— Ну что, запалю мангал? — спросил Иван Петрович. — Славка, пошли.

Мужики накинули куртки и вышли на улицу с мешком углей, растопкой и мелко наколотыми дровами. Ольга отвела занавеску и осторожно выглянула в окно. Понаблюдав и убедившись, что конфликта не намечается, она стала распаковывать сумки с едой.

Когда они вернулись, атмосфера сильно изменилась. Невидимое напряжение, повисшее между мужиками, исчезло. Женщина это сразу почувствовала. Зимин-старший улыбался. Ее муж тоже был доволен.

Помирились? Наверное.

— Не пора шашлык жарить? — спросила она. — Вас там мошкара не закусала?

— Немного, — ответил Мирослав. — Ты взяла спрей от комаров.

— Вот.

Она сунула в руки мужу баллончик, а свекру пластиковое ведро с шашлыками, картошку в фольге и сосиски.

— Пива открыть вам?

Мужики снова ушли в осенние промозглые сумерки контролировать ответственный момент и шаманить над мангалом, а она осталась.

— Чарли! Как тебе не стыдно, — пожурила она. — Иди погуляй.

Ольга призывно открыла дверь, но пес не повелся. Тогда она взяла его за ошейник и чуть ли не силой вытолкала на улицу. Пусть побегает, растрясет жирок. Спаниеля не стала трогать. Собака была уже немолодой, и ей хотелось в тепло. Примостившись возле печки, она грела свои старые кости.

— Ну, привет, — погладила она кота.

Котище снисходительно подставил горло, чтобы она почесала, потом боднул ее головой, спрыгнул с подоконника и поскреб входную дверь.

— Ладно, — не совсем уверенная, что поступает правильно, сказала она и открыла дверь.

Тело покойного Васюкова вскрыли и подробно изучили. Судмедэксперт составил заключение о причине смерти. Следователь из убойного отдела связался с коллегой, который вел дело по избиению.

Оба сошлись, что мотив был только у банкира, бывшего уголовника Зимина, который, наверное, очень злился на дерзкого потерпевшего и поспешил устранить его до очной ставки.

Прямых улик не было, но не мешало проверить местонахождение банкира в момент убийства.

Важняк обещал, что к понедельнику, когда утрясут детали по прокурорскому надзору, будет выписан ордер на арест.

Пекинес-таки загнал кота на дерево. Василий, а так назвали полосатого паразита, сначала дразнил песика, сидя на узловатой старой яблоне, а потом, когда ему наскучила забава, ловко перепрыгнул на крышу пристройки, прошелся по тонкому карнизу и скрылся в неизвестном направлении.

— Чарли! — поманила хозяйка кусочком мяса. — Чарли, ко мне.

— Давай сюда, — хлопнул по бедру Мирослав, которого все это забавляло.

Пока совсем не стемнело и не похолодало, жарили шашлыки. Часть Ольга отнесла охранникам, остальное забрали в дом. На запах дыма ее немного мутило, но женщина старалась не показывать вида.

— Мы в баню, Оля, — сказал наконец Иван Петрович. — Тебе нельзя, но в бойлере горячая вода, помойся без нас.

— Спасибо.

Мужики ушли, забрав размоченный заранее березовый веник. А она осталась, впервые в этом доме без присутствия хозяев.

На стенах до сих пор висели фотографии матери Зимина. Альбомы она уже смотрела. Спальное место Иван Петрович определил им на старой стальной кровати с панцирной сеткой, вероятно, той самой, где раньше спал он с ныне покойной женой. Она была застелена свежим бельем.

Ольга присела и покачалась. Перина, что ли? И пуховое одеяло сверху. Тепло и мягко. Уснет, как на облаке.

Умывшись и достав сорочку, она переоделась. Мужики не торопились, застряв в парилке, и она, устав их ждать, заснула.

Перина правда была как облако, в котором она просто утонула, а одеяло на гусином пуху теплым и толстым. Согрелась Ольга легко. Но сны были какими-то вязкими, неприятными и тоскливыми.

Проснулась она оттого, что кровать заскрипела, прогнувшись под кем-то, и что-то тяжелое, пахнущее алкоголем, приземлилось на кровать рядом с ней. Ольга вскинулась, еще не различая границу сна и яви.

— Это я… Чего ты? — спросил ее муж.

— Ничего.

Она подвинулась и откинула край одеяла. Зимин лег рядом. Ну, точно. Водку пили мужики. Опять накатила тошнота, и женщина отвернулась.

— Что не так? — по-своему понял Мирослав, обнимая ее за талию.

— Все так. Досыпаем? — спросила она.