— Мы предлагаем вам особые условия, сеньор Бретт, — серьезно сказал Отеро. — Об этом знают единицы.
Гарри набрал в грудь воздуха — была не была — и выдал:
— Я бы с удовольствием посмотрел само место. Не хотелось бы действовать вслепую.
Отеро медленно покачал головой:
— Местонахождение прииска — в высшей степени секретная информация, сеньор. Я не готов пойти на это, нет.
— Но правительство наверняка захочет узнать, где он?
— Да, Гарри. — В голосе Сэнди вдруг зазвучало нетерпение. — Но только на условиях строгих гарантий неразглашения информации.
— Но если я вхожу в дело… — Гарри развел руками.
— Нам нужно это обсудить.
Сэнди огладил усы, переводя взгляд с де Саласа на Отеро. Оба имели недовольный вид.
— Хорошо, — сказал Гарри.
Давить на них сильнее прямо сейчас не имело смысла. Он с удовольствием отметил, что привел своих «компаньонов» в состояние очевидной нервозности и смел с лица Сэнди самодовольную улыбку. Если они откажут в его просьбе, он все равно останется с ними, но увидеть место — вот была бы удача.
В дверь постучали. Сэнди поднял взгляд, раздражение еще не улеглось в нем. Мария просунула голову внутрь.
— Что там?
— Сеньора Форсайт приехала, сэр.
Сэнди провел рукой по волосам.
— Рано. Слушай, Гарри, нам нужно все обсудить. Может, выпьешь кофе с Барбарой? Мы позвоним тебе позже.
— Как хочешь.
— О’кей. Я выйду с тобой, поздороваюсь.
Сэнди встал, испанцы тоже.
— Тогда до встречи.
Себастьян пожал руку Гарри, за ним то же сделал Отеро, бросив на него еще один тяжелый взгляд. Сэнди вывел Гарри из комнаты. Барбара сидела у стола Марии, в мокром от дождя узорчатом головном платке. Она выглядела бледной и озабоченной.
— Добрый день, Гарри.
— Ты рано! — Сэнди нетерпеливым жестом указал на головной убор Барбары. — И зачем ты это надела? У тебя полно шляп. — Гарри уставился на него, удивленный таким тоном; поймав его взгляд, Сэнди улыбнулся и взял Барбару за руку. — Слушай, дорогая, планы изменились. У нас тут встреча, и мне нужно кое-что обсудить с друзьями. Может, вы с Гарри сходите выпить кофе вдвоем?
— Да, хорошо. — Она коротко улыбнулась Гарри.
— После он проводит тебя домой. Да, Гарри? Славный человек. Я позвоню завтра. — Он подмигнул. — Посмотрим, что я смогу сделать с Отеро.
На улице все так же шел дождь, холодный, промозглый. Барбара поправила на голове платок и сказала:
— Он не любит, когда я ношу его. Считает, это заурядно. — Она улыбнулась напряженно и холодно; до сих пор Гарри не видел такого выражения на ее лице. — Что вы обсуждали? Он пытается втянуть вас в одну из своих мутных схем?
— Это возможность для инвестиций, — натужно рассмеялся Гарри.
— Слушайте, вы не против, если мы не пойдем пить кофе? Я бы предпочла вернуться домой. Кажется, я подхватила простуду.
— Конечно.
Они медленно тронулись в путь. Гарри смотрел на бледное, напряженное лицо Барбары:
— С вами все в порядке, Барбара?
Она тяжело вздохнула:
— Нет, на самом деле нет. После ланча я ходила в кино, чтобы скоротать время до встречи с вами. Там показывали хронику, ну, вы знаете, какая она — прогерманская пропаганда. — Барбара издала судорожный вздох. — Там был сюжет про бомбардировки, «Британия на коленях». Показывали центр Бирмингема.
— Сочувствую вам. Там все плохо?
— Ужасно. В некоторых районах города бушуют пожары. Столько людей погибло во время последнего крупного налета, а они злорадствуют. — Она вдруг остановилась. — О боже, простите, у меня закружилась голова!
Гарри огляделся, нет ли поблизости кафе, но ничего похожего не нашел, зато рядом с ними находилась одна из больших городских церквей. Он взял Барбару за руку:
— Давайте зайдем туда, — и они поднялись по ступеням.
В церкви царил мрак, освещен был только резной золоченый алтарь. На погруженных в тень скамьях понуро сидели несколько серых фигур, некоторые что-то тихо бормотали. Гарри подвел Барбару к пустой скамье. На щеках его спутницы блестели слезы. Она сняла очки и достала из кармана платок:
— Простите меня.
— Ничего. Я тоже беспокоюсь за своего кузена Уилла.
— Это тот, у которого жена немного как дракон?
— Да. Хотя незадолго до отъезда я увидел ее с другой стороны. Мы попали под бомбежку, мне пришлось вести ее в укрытие. Она так боялась за детей. Я думал, она вообще их не любит, но, оказалось, ошибался.
Барбара вздохнула:
— Я, конечно, видела здесь бомбежки во время Гражданской войны, но в Англии… — Она закусила губу. — После такого жизнь уже никогда не будет прежней. Нигде.
Гарри посмотрел на ее искреннее лицо, бледное в церковном полумраке:
— Нет. Я думаю, все изменится.
— Мне кажется, нужно быть там. В Англии. Раньше я хотела безопасности, после того как Берни… — Она помолчала. — После его ухода. Сэнди дал мне ее, или я так думала. Но теперь безопасности нет нигде. — Барбара снова затихла. — И думаю, она мне больше не нужна, — договорила она.
— А мне, боюсь, нужна, — печально улыбнулся Гарри. — Я не герой. Честно признаться, мне на самом деле хочется улизнуть домой и тихо там жить.
— Но вы ведь не улизнете? — Барбара улыбнулась ему. — Это пойдет вразрез с вашими представлениями о чести.
