— Подождите, пока я увижусь с Хиллгартом, — резко заявил Хор, сердито глядя на Гарри. — Меня там унизили, унизили! Затем он меня и позвал, чтобы бросить мне в лицо этот проклятый прииск. Да еще повезло, черт возьми, что именно вы оказались единственным доступным переводчиком. Эти авантюры нужно прекратить! Я выглядел дураком!
Посол не говорил, а гневно шипел, тонкие черты его лица превратились в маску ярости. На щеку Гарри брызнула капля слюны.
— Мне очень жаль, сэр.
— Маэстре, должно быть, все сказал Франко, после того как Хиллгарт дал ему знать, что этот прииск — сплошное надувательство. Он выставил дураками фалангистов, но мы выглядели еще хуже. — Хор сделал глубокий вдох. — Очень кстати, что вы скоро уезжаете. Нужно обязательно сделать так, чтобы генералиссимус узнал об этом. Женитьба на испанской девушке из низов — не знаю, как это поможет вашей будущей карьере, Бретт. На самом деле, я бы сказал, это достойное завершение истории.
Хор отвернулся, щелкнув замками, открыл свой чемоданчик и достал оттуда какую-то папку.
«К черту тебя! — подумал Гарри в ответ на его язвительное замечание. — Всех вас к черту!»
Высоко в горах на Тьерра-Муэрта снег так и лежал, но ниже каменоломни он почти весь растаял за короткие дни оттепели, превратившей лагерный двор в море грязи.
Вчера во время привала по пути на работы Августин бочком подошел к Берни, когда тот смотрел с горы на Куэнку, и прошептал:
— Готов к завтрашнему дню? — (Берни кивнул.) — Утром подбери острый камень и положи в карман.
— Зачем? — Берни удивленно взглянул на него.
Августин набрал в грудь воздуха. Ему явно было страшно.
— Чтоб ударить меня. Надо, чтоб осталась рана, пошла кровь — так будет более реалистично.
Закусив губу, Берни кивнул.
Лежа на нарах в тот вечер, он массировал плечо, которое горело от боли после рабочего дня. Нога тоже одеревенела, он надеялся, что она не подведет завтра на спуске с горы. На спуске с горы. Это звучало неправдоподобно и тем не менее было правдой. Берни взглянул на нары в соседнем ряду. Эстабло умер два дня назад в страшных мучениях, и заключенные разделили между собой его одеяла. Жившие в бараке коммунисты были грустны, подавлены.
С наступлением утра Берни почувствовал себя полупьяным. Он встал и выглянул в окно. Кажется, еще похолодало, но снега не было. Сердце у него глухо застучало.
«Я справлюсь», — подумал Берни и стал осторожно разминать затекшую ногу.
За завтраком он избегал встречаться глазами с коммунистами, стыдясь, что собирается бросить товарищей по заключению. Но он ничего не мог для них сделать. Если побег удастся, интересно, будут они проклинать его или хвалить? Оказавшись в Англии, он сможет рассказать всему миру, что тут творится, он будет кричать об этом с крыш.
Берни построился вместе со всеми во дворе для поверки. Волнистая грязь схватилась на морозе и, покрытая инеем, напоминала замерзшее море. Аранда начал перекличку. С тех пор как Берни отказался стать стукачом, сверкающие глаза коменданта порой останавливались на нем. Он выкрикивал его имя, потом делал паузу и улыбался, будто знал про него что-то неприличное, но молчал. Когда-нибудь Аранда найдет к чему придраться и выместит на нем свою злость, но не сегодня. Комендант назвал следующее имя.
Берни вздохнул с облегчением и подумал: «Ты упустил свой шанс, ублюдок».
Из церкви вышел отец Эдуардо, вид у него был усталый и несчастный, как обычно в эти дни. Берни вдруг поразило, что его темно-рыжие волосы почти такого же цвета, как у Барбары. До сих пор он этого не замечал, хотя много думал о ней с тех пор, как узнал, что она стоит за планом побега. Священник направился к воротам и, проходя их, поднял руку в ответ на фашистское приветствие охранников. Наверное, он идет в Куэнку. Никто не пришел причащать Эстабло. Вероятно, не осмелились. Эстабло, в отличие от бедняги Винсенте, внушал им страх.
Поверка закончилась, отряд, отправлявшийся на работу в каменоломню, собрался у ворот. Они открылись, и длинная колонна потянулась в горы. Сперва дорога шла вверх по жухлой траве, затем в низинах появлялись прогалины снега, и наконец заключенные поднялись выше линии снега, мир вокруг становился белым. Августин шагал немного впереди Берни — пусть ни у кого в памяти не останется, что они были рядом перед побегом.
Берни поставили работать с теми, кто раскалывал крупные камни. Он рассчитывал сегодня экономить силы, но было так холодно, что стоило перестать махать киркой, как его сразу начинало трясти. Ближе к полудню Берни нашел подходящий камень — плоский, округлый, с зубчатым сколом на боку; он рассечет Августину кожу, пойдет кровь, и рана будет выглядеть страшнее, чем есть. Он сунул свою находку в карман, задвинув подальше воспоминания о висящем на кресте Пабло.
