Зимняя ведьма полностью

– Так вот. Для тех из вас, у кого ко мне есть дела, я буду за столом у окна. Подходите, не стесняйтесь. У меня для всех есть кое-что, однако я не собираюсь торчать здесь до второго пришествия.

Как я и опасалась, нам не поверили. Эдвин сумел убедить местных, что все было так, как он рассказал, и, может быть, нам никогда не удастся доказать свою правоту. Но теперь я хотя бы знаю, что у Кая на мой счет сомнений нет, и это меня утешает. Кроме того, я необычайно рада вернуться в Финнон-Лас. Мне казалось, нерадушный прием в Трегароне и холодность Изольды испортили впечатление от последних дней перегона, но я ошибалась. Тут наш дом. Как это замечательно, что я могу думать о нем именно так! Наш дом. Здесь мне хорошо, рядом с Каем, моим мужем. Поездка прошла успешно. Теперь мы имеем право на счастье в собственном доме.

Миссис Джонс, по крайней мере, рада видеть нас.

– Батюшки светы, в каком вы жутком виде! Заходите, заходите. Я согрею воду для ванны. А ваши бедные волосы, миссис Дженкинс!

Она проводит рукой по моим спутанным прядям и качает головой.

– Мистер Дженкинс, вам должно быть стыдно – ишь как испортили хорошенькую женщину. Идем, милая. Сейчас мы снимем с тебя эти лохмотья, и ты примешь пристойный вид хозяйки Финнон-Лас.

Миссис Джонс, суетясь, носится по кухне, прерывая беготню лишь указаниями Каю.

– Пожалуйста, принесите оловянную ванну, мистер Дженкинс, – просит кухарка. – И углей, потому что иначе нам не хватит горячей воды, чтобы вас хорошенько отмыть.

Она строго смотрит на Брэйкена, и я боюсь, что ему тоже не избежать сей участи.

В тот момент, когда мы с миссис Джонс остаемся наедине, я думаю, как рассказать об Изольде. Я знаю, миссис Джонс никогда ее не любила и не доверяла ей, потому что заметила в ней нечто темное. Как эта чертовка умна, раз может настолько хорошо скрывать свою истинную сущность даже от тех, кто всегда видит других насквозь! Теперь я понимаю: и за внезапным неодобрением со стороны преподобного Кадуаладра, и за страшной бурей, погубившей стадо Кая, и за поведением Эдвина, и за смертью Дая стоит Изольда. Я должна рассказать об этом миссис Джонс. Я боюсь, что однажды нам с Изольдой придется сразиться. И, возможно, совсем скоро. Я знаю, что не готова к этому. Она сильнее меня. Я должна предупредить миссис Джонс о возможной опасности и заручиться ее поддержкой.

Моя ванна уже готова, но я не раздеваюсь. Вместо этого я приношу бумагу, перо и чернила. Ими в этом доме пользуются редко, и чернила порядком пересохли, но я все равно пытаюсь написать то, что нужно.

– Что ты делаешь, милая? Полезай в ванну, пока вода не остыла, – говорит миссис Джонс, отчаянно пытаясь стащить с меня пропитанную грязью одежду. Но я кусаю губы, силясь с помощью пера начеркать то, что хочу рассказать. И почему мама не настояла, чтобы мистер Рис-Джонс обучил меня письму? Я помню написание только половины букв. И если читать я умею и люблю, то искусство письма, которым я, увы, не владею, точно могло бы теперь пригодиться! Негодуя, я начинаю делать ошибки, и мне требуется не одна попытка, чтобы что-то накалякать, а целых три. Надпись нельзя назвать аккуратной, но буквы наконец-то складываются в то, о чем я хотела сказать.

Я протягиваю лист миссис Джонс. Она подходит к лампе, чтобы лучше разглядеть, что я написала, и прищуривается, держа страницу на расстоянии вытянутой руки. Кухарка читает вслух:

– «И…» «Пошла», так? Нет, «И… хочет», да, теперь поняла. То есть ты имеешь в виду: «Изольда хочет… Финнон-Лас?»

Она смотрит на меня, а потом снова на мои каракули.

– «Дай умер»… Да, дорогая, я знаю, но ты утверждаешь, что к его смерти имеет отношение Изольда?

Я киваю.

– Но он умер во время перегона. Изольды там даже рядом не было.

Теперь я качаю головой. Ох! Как же мне хочется научиться нормально говорить! Я бы прокричала правду во весь голос! Вырвав у нее из рук лист, я принимаюсь тыкать в последнее написанное на нем слово. Миссис Джонс косится на него, пытаясь разобрать мои каракули.

– Дь… Ма… Нет, не так. Подожди минуту. Ведьма. Ведьма!

Она смотрит мне прямо в глаза.

– Ты уверена в этом, Моргана? Изольда Боуэн – ведьма? Она показала тебе свою сущность?

На этот раз я киваю решительно, с уверенностью и с некоторым облегчением – меня наконец-то поняли. С удивительной скоростью миссис Джонс бросается к камину и кидает лист в огонь. И не поворачивается ко мне, пока лист не сгорает дотла.

– Я давно подозревала ее. Надо признать, она умна. Кто бы мог подумать, а ведь какое личико она показывает миру, и как тут заподозрить? Кто смог бы подобраться к ней настолько близко, чтобы увидеть ее дьявольскую тень? Ох, ежели она, как ты говоришь, и Дая погубила, то, значит, не остановится ни перед чем. Я всегда думала, ей нужен только твой муж. А теперь понимаю, что все иначе. Если она хочет заполучить Финнон-Лас, то из-за источника. И Гримуара. Ох, дорогая, при мысли о нечестивой ведьме, которой плевать, что хорошо, а что плохо, я содрогаюсь – как представлю себе, какой силой она могла бы завладеть, будь у нее эта книга.