Мягким, плавным шагом я пошла вперед по правому коридору, каждую минуту ожидая какой-нибудь смертоносной или не очень гадости. Коридор оказался очень и очень длинным, к тому же (что было подозрительно) ни одной ловушки до сих пор я не заметила. Видимо, предполагалось, что до этого места потенциальный взломщик уже не дойдет и даже не доползет. Я тут же порадовалась своей удачливости, ниспославшей мне телохранителя в виде Роллона. Без него я не доползла бы даже до середины предыдущего. Обидно, конечно, чувствовать себя такой беспомощной, но все же… кажется, мне все-таки не нужно было терять бдительности. Неожиданно резко коридор оборвался. Именно оборвался, а не закончился или завершился тупиком. Естественно, увлеченная своими мыслями, я не смотрела под ноги, поэтому была немного удивлена, когда с воплем рухнула с полутораметровой высоты, чудом ухитрившись себе ничего не сломать. Морщась от неизбежной боли, последовавшей за падением, я поднялась, все-таки чуть пошатываясь. Взгляд, скользнувший вокруг, выхватил из тускло освещенного помещения высокую фигуру, закутанную в какой-то совершенно жуткий на вид черный балахон, расшитый золотыми и серебряными знаками. Я сильнее сжала рукоять меча, невесть почему не выпавшего из руки при неудачном приземлении.
Фигура в черном резко обернулась, взметнув воздух. Веггот лучезарно оскалился, приветствуя меня в своей обители. Интересно, зачем ему такая дешевая показуха вроде той же одежды или огня, горевшего вокруг? Неужели надеялся произвести на магов впечатление или запугать их? Впрочем, может быть, такая атмосфера ему просто нравится, уравновешенной и совершенно нормальной психикой он вроде бы никогда не страдал.
— Интересно, что же заставило столь юную особу явиться в мое скромное пристанище с оружием? — выдержав приличествующую паузу, выдал наконец Веггот. А за два года его голос совсем не изменился, только стал еще чуть более холодным и сухим.
— Я думала, ты меня помнишь, — не менее ледяным тоном поприветствовала его я. — Или на старости лет уже замучил склероз великой силы? В таком случае искренне сочувствую.
Отступать мне было все равно некуда, а этот тип вызывал такое отвращение, что хотелось хамить и хамить ему, не останавливаясь ни на секунду.
— Я бы не советовал тебе грубить старшим и более сильным, чем ты, деточка, — ласковое слово из его уст прозвучало как пощечина, но я нашла в себе благоразумия не среагировать. Он лишь специально меня провоцирует, желая разозлить. Нет уж, не выйдет, я позабочусь об этом. За два года я стала более умной… и сдержанной. Веггот же тем временем вернулся к беседе: — А что до склероза — я тебя помню. Это ведь ты тогда, на кладбище, была с этим грязным выродком? Вот что забавно — второй раз мы с тобой встречаемся опять на кладбище. И ты опять хочешь меня убить. Странное совпадение, не находишь? Только сегодня ты одна, твой спутник, я надеюсь, все же задержится и не станет мешать благородному поединку. Знаешь, а я ведь должен сказать тебе даже спасибо. Прости, что не поблагодарил тебя еще тогда, пару лет назад.
— За что? — совершенно внезапно вырвалось у меня, расплескавшись по отразившим эхо стенам.
— Это ведь ты закончила за меня начатое, — хищно усмехнулся Веггот, не предпринимая пока ничего для моего убийства. Он и так прекрасно понимал, что я оказалась в ловушке. Поэтому некромант неторопливо продолжил: — Это ведь ты избавила этот мир от еще одного представителя их жалкой расы кровопийц. Молодец, ты еще не совсем безнадежна.
Нет, нельзя слушать. Он ведь говорит все это специально. Он лишний раз пробуждает мою память, зная, что это мое самое слабое и сильное место. Нельзя вспоминать, нельзя, нельзя…
Нет, я не хотела этого! Я любила его и никогда не желала того, что сделала сама. Почему я тогда сделала это? Почему я все-таки смогла? Ведь я же его любила… наверное, потому что у всех оборотней с рождения заложен один инстинкт — убивать. Какая же я… бесчеловечная… я его убила. Я не смогла его спасти… пусть даже он попросил…
