— Не сердись на меня, Света! — говорит он. — Пойми, я поступил по чести, по совести. Не мог я иначе, не мог! И поверь: я люблю тебя. И Леночку люблю. Мне без вас тяжело. Приезжайте ко мне! Ну хотя бы на два — три дня. Вот будет потеплее — и приезжайте! Хорошо?
Константин целует жену и направляется к выходу.
Светлана не отвечает мужу. Грустным взглядом молча провожает она его до двери, потом медленно идет в свою комнату.
Темнеет. В окнах вспыхивают огоньки. Веселая и радостная возвращается Аня с фермы. Она только что сдала молоко. Настя сказала, что у нее за этот день самый высокий удой. Поскрипывает под ногами снег. Ане кажется, что он выговаривает: «Хорошо! Хорошо!». Огоньки в окнах будто бы сигналят Ане: «Молодец! Молодец!»
С дороги Аня свертывает на тропинку, которая ведет к дому. Скорей, скорей домой! Там Коля! Рассказать ему!
Но окна у Носковых темные, слепые. Значит, Коли дома нет…
На проулке тропинка раздваивается: налево — к Носковым, направо — к Ласкиным. У Ласкиных в окнах свет. На развилке Аня с полминуты стоит в раздумье и затем идет направо.
Аня еще порог не переступила, а бабушка уже зовет:
— Скорей раздевайся! У нас оладьи со сметаной! Горячие!
Аня раздевается и садится за стол. Она знает, зачем ездил Константин в Москву, и ей не терпится узнать, что сказали на заводе:
— Дядя Костя! Ну как с «елочкой»?
Вид у Константина усталый, хмурый. Со станции он шел пешком. В лесу было тихо, а когда он вышел в поле — с севера подул морозный ветерок. Легкий, но колючий. Холод незаметно забирался под шинель и заставлял прибавлять шагу. Ласкин только дома понял, что он продрог до костей.
— Договорились. К весне будет «елочка»! — вяло отвечает он и, взглянув на племянницу, старается улыбнуться.
— Ур-ра, бабушка! Будет у нас «елочка»!
— Не кричи! — говорит Акулина. — Рано еще в колокола-то звонить!
Но вот в доме Носковых вспыхивает свет, и Аня отправляется домой.
Невелика дорога от Ласкиных до Носковых, а как много можно передумать, пока переходишь проулок, поднимаешься по ступенькам крыльца, открываешь дверь сеней. Аня успела за это время представить, как в один весенний день придет домой свекровь и скажет ей, знатной доярке Анне Носковой: «Иди в контору, там тебя ждут!». Прибежит Аня в контору. Там сидят все члены правления. Все смотрят на нее. Встает из-за стола Фрол Кузьмич и говорит ей: «Вот что, Анна Ивановна! «Елочка» готова! Ты у нас лучшая доярка. Тебе и карты в руки. Бери сто двадцать коров и управляйся с ними одна!»
Дядя Костя спросит: «Ну как, управишься?». И она скажет: «Постараюсь!»
Аня входит в сени. Из кухни через дверь ей слышится голос Зинки — резкий, злой: «Никуда я не поеду! Что я вам — каторжная?»
Дверь с треском открывается. Зинка чуть не сбила Аню с ног.
— Вот сношка пришла, ее и посылайте! — кричит она через плечо в открытую дверь и уходит.
— Зараза! — ругается Надюха.
Аня входит на кухню, прикрывает за собой дверь.
Свекровь лежит на печи. В ватнике и валенках. Горло ее укутано шерстяным платком.
Аня спешит пройти в свою комнату, но свекровь останавливает ее:
— Нюрк, погоди-ка!
Аня видит, как Надюха с трудом глотает слюну.
— Горло простудили? — спрашивает Аня.
— Как назло! — Свекровь вздыхает. — Завтра в Лужки надо ехать, а я слегла.
— А зачем в Лужки?
— Как зачем? С картошкой! А там, говорят, цену набили хорошую: по два с полтиной за кило! А завтра, в воскресенье, можно и по три рубля сорвать. Разве можно такой день упустить? Зинка-зараза от рук отбилась, не хочет ехать. У отца собрание в лесничестве. Придется тебе ехать…
— Мне?! — Аня с удивлением смотрит на свекровь. — Я не могу!
— Это почему же?
— Как же я уеду? У меня двенадцать коров! Их надо подоить да накормить!
— Зинка подоит. Я скажу ей. Сена бросит. Не подохнут. А к обеду сама вернешься.
— Нет, мне нельзя уезжать. У нас завтра воскресник.
— Какой еще воскресник?
— Клуб утеплять будем.
Надюха вдруг приподнимается на локте и сердито смотрит на Аню.
— Так! Клуб будешь утеплять, а на свой дом тебе наплевать?!
— Почему наплевать?!
— А жить-то где будешь — в клубе? — Свекровь злыми глазами ест сноху. — Ты об этом подумала? Если дома, то одна у нас забота, как бы здесь было потеплее, а не в клубе. В дом надо копейку загонять, коли она мимо катится. Без копейки какое в доме тепло?!
