Задумав строить новый дом, Носков поехал в лесничество. Потерся там в конторе. Узнал, что один лесник уходит на пенсию, и попросился на его место. Корнея охотно приняли. Зарплата там невелика: триста пятьдесят рублей. Да не в зарплате дело, коль лес нужен для нового дома. Попробуй-ка купи его на лесоторговых складах — он там кусается. А тут в лесу Корней сам себе хозяин. Он не дурак, чтобы платить за каждое бревно. Выпишет для вида кубометра три, а увезет все тридцать. У огня да не погреться! Поэтому Корней и любит поучать: жить-то надо с умом! Иногда он выражается конкретнее: живи с умом, не будь ишаком! Иными словами: устраивайся в жизни так, чтобы поменьше дать, а побольше взять!
Что и говорить, с умом живет Корней Лукич! Вот и домище себе какой построил, аж дух захватывает. Другой бы при такой стройке вывернулся наизнанку, продал бы последнюю рубашку, а он и в ус не дует. У него всегда денежки водятся. И никто не знает, сколько их у него и где они — то ли на сберкнижке, то ли в кубышке.
У Корнея на чужое собачий нюх: за версту чует, где плохо лежит. И тянет домой все — шайки ли из бани или какую другую рухлядь. Тянет и Надюха с колхозного поля то лопату, то корзину. Зинка тоже не давала маху: сено косить ходила — кос натаскала. И чтобы все это не бросалось в глаза, Корней убирал на чердак. Авось пригодится!
Аня словно в лихорадке — дрожь изнутри ее бьет.
— А Коля, ведь он не такой… — шепчет Аня и с испугом смотрит на бабушку.
— Коля не такой, — это верно, — говорит Акулина. — Он не вор, не взяточник, но чиста ли у него совесть? Ты думаешь, он не знает, откуда у них на чердаке эти лопаты, косы, корзины? Знает, да помалкивает. Он догадывается, откуда кровельное железо, — оно краденое, это взятка! Догадывается, но не хочет ссориться с отцом. И выходит, что он потакает взяточнику…
Слезы застилают Ане глаза.
— Бабушка, что же мне делать?
— Поговори с Колей. Выложи ему всю правду. Прямо ему скажи, что ты думаешь… Коля, конечно, не такой, как Корней, но короста-то и к нему стала приставать. Поскрести, почистить надо!
В сумерках, возвращаясь с фермы, Константин Ласкин заходит к Михаилу Никифорову. Заходит по пути, чтоб поговорить о партийных делах, посоветоваться с прежним секретарем колхозной парторганизации.
Михаил Никифоров дома. Он сидит у радиоприемника и, опустив голову на грудь, слушает музыку.
— Добрый вечер, дядя Миша! — с порога приветствует его Константин.
Никифоров настороженно поднимает голову и выключает приемник.
— Кто это? Ты, Костя?
— Я! Помешал?
— Нет, что ты! Я целый день слушаю — надоело!
Он встает, высокий и прямой, в старой выцветшей и застиранной гимнастерке, с пышной седой шевелюрой, в темных очках.
— Ты сиди, сиди! — Ласкин берет его за руку повыше локтя и усаживает на прежнее место. И сам, придвинув стул, садится рядом.
В сорок втором году Никифоров вернулся с фронта с выжженными глазами. С тех пор ничего не видит. По деревне его водят жена или дочь. Год тому назад на партийном собрании колхоза Карпов предложил избрать Никифорова секретарем парторганизации. Тот сначала отказывался: «Партийный секретарь должен все видеть, всем интересоваться, а я слепой». Но председатель колхоза настаивал: «Политически ты зоркий и видишь дальше, чем некоторые из нас. Мы тебе доверяем и поможем!». И Никифоров согласился. Он лишь позднее понял, почему Карпов настойчиво рекомендовал его секретарем парторганизации. Председателю колхоза было с ним спокойнее. Фрол Кузьмич знал, что слепой секретарь не будет совать свой нос во все мелочи жизни, во все детали колхозного производства. Председателя колхоза это вполне устраивало…
— Прямо с работы? — спрашивает Никифоров.
— Да, зашел потолковать с тобой. Ты ведь у нас старожил, лучше знаешь людей…
Губы Никифорова трогает скорбная улыбка:
— Кто их знает?!
Ласкин некоторое время молчит. Он оглядывает просторную избу, в которой Никифоров живет с женой и дочкой. В избе чисто и уютно. Жена у Михаила хорошая хозяйка. Работает счетоводом в колхозе. Константин знает, что на этой неделе по вечерам она засиживается в конторе. Она и бухгалтер Романов вместе колдуют над годовым отчетом. Подпирает: в воскресенье отчетно-выборное собрание. Знает Константин, что дочка Никифоровых живет в Лужках, учится в девятом классе. Домой она приходит только в субботу вечером — под выходной день.
Константин вздыхает и жалуется:
— Мало у нас коммунистов, дядя Миша! Среди механизаторов — никого. Среди животноводов — один я…
— Были да сплыли, — говорит Никифоров. — Всех разогнал Карпов.
— А как ты думаешь, дядя Миша, есть у нас в колхозе достойные, чтобы принять в партию?
— По-моему, есть.
— Например?
— Например, Настя Цветкова. Это моя крестница. Она часто у нас бывает. Удивительная девушка! Ее тут все знают. Комсомолка. Да ты и сам ее знаешь: она редактор стенной газеты.
Константину приятно сознавать, что его собственное мнение о Насте Цветковой совпадает с мнением Никифорова. Да, конечно, эта девушка-комсомолка достойна быть в рядах коммунистов. Он, Ласкин, об этом думал не раз.
