— А хочет ли она быть в партии? — сомневается Константин.
Никифоров успокаивает его:
— Я уверен, она будет рада!
— Может быть, ты с ней поговоришь?
— Хорошо, поговорю.
— И рекомендацию дашь?
— Охотно.
Ласкин перебирает в памяти других колхозных комсомольцев: кто же еще под стать Насте Цветковой?
— Дядя Миша, ты Лешу Курдюмова знаешь?
— Как тебе сказать? Я его мало знаю. Про него идет хорошая молва: любого тракториста за пояс заткнет! Я слушал его раза два на комсомольских собраниях. По-моему, он толковый парень.
Ласкин рассказывает о своих встречах с Курдюмовым, и Никифоров более уверенно заявляет:
— Что ж, видимо, он хороший парень. Почему бы его в партию не принять?
А Константин в это время думает о Карпове. Почему он в партии? Очевидно, по недоразумению. Кажется, в воскресенье на отчетно-выборном собрании он вылетит из седла. Да, наверняка вылетит. И тогда смотается в Заречье и забудет дорогу в Подлипки. И слава богу!
Потом Ласкин забрасывает Никифорова вопросами. Почему распался кружок по истории партии? Кто в него записывался? Кто им руководил? Какие лекции читались в клубе? Кто их читал? Почему не читали лекций по своей специальности агроном и зоотехник? Проводились ли в Подлипках читательские конференции? Какие газеты и журналы выписывают колхозные коммунисты и комсомольцы?
Много было вопросов. Долгий был у них разговор — разговор о том, как наладить партийно-воспитательную и массово-политическую работу в колхозе «Ленинский путь».
За обедом Аня опять расстроилась. Хмурые лица свекра и свекрови, их недружелюбные, холодные взгляды, недовольные, раздраженные поучения — все это снова всколыхнуло в Аниной душе горечь обиды. Да и вчерашний разговор с бабушкой не выходил из головы. Бабушкины слова о Коле так и звучали в ушах: «Он потакает взяточнику!..»
После обеда Аня молча ложится на кровать лицом к стене. У нее тяжело на сердце. Она не хочет, чтобы Коля видел у нее на глазах слезы.
— Ты что, Аня? — Он присаживается на край кровати.
— Так, ничего… — Она незаметно вытирает слезы.
— Ты на мать сердишься?
Аня молчит.
— Ну не надо, — уговаривает ее Коля. — Разве ты не знаешь нашу мать? У нее старые взгляды. Она все на свой аршин меряет — на деньги…
Коля осуждает мать. Он видит: она с головой погрязла в мелочных расчетах о том, как копейку в дом загнать, и в погоне за лишней копейкой беззастенчиво и грубо работает локтями, и наносит своим ближним обидные удары.
— Но что поделаешь? — вздыхает Коля. — Она — мать!
Аня молчит.
— У отца тоже отсталые взгляды, — продолжает Коля.
Аня оглядывается на мужа:
— У отца и матери отсталые, старые взгляды, — это ясно. А у тебя какие?
— У меня? — Коля с удивлением всматривается в лицо жены: шутит она или серьезно?
А она вдруг решительно поворачивается к мужу. Глаза у нее уже сухие. Только набухшие веки выдают: недавно плакала!
— Да, у тебя! — повторяет Аня.
— Какие? — растерянно переспрашивает Коля. Теперь он видит, что жена не шутит.
— Такие! Ни богу свечка, ни черту кочерга!
— Не понимаю!
Аня уже сидит на кровати, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к стене.
— А ты понимаешь, что родители твои — стяжатели, хапуги?
— Ну, допустим, понимаю!
— А ты видел на чердаке косы, лопаты, корзины, шайки? Видел?
— Видел. И что ж из этого?..
— Все это краденое! Вот что! Из колхоза натаскано. Разве ты не знал?
— А почему я должен знать?!
— И никогда не задумывался: откуда это?
Уголки губ у Коли обиженно опускаются. Он отошел от Ани и смотрит в окно. Смотрит и молчит.
— А надо было задуматься, — продолжает Аня. — Задуматься и спросить…
Коля бросает на Аню сердитый взгляд и обрывает ее:
— Ну знаешь, я воевать со стариками не буду!
— Почему?
— Так, не буду!
— Значит, они будут хапать, а ты будешь их покрывать…
— А какое мне дело, откуда этот хлам на чердаке? — повышает голос Коля. — Если я честный человек, ко мне эта грязь не пристанет!
— А ты считаешь себя честным человеком?
— Да, представь себе!
Коля неожиданно встает и начинает ходить по комнате. Во взгляде его, на всем лице лежит печать душевной смуты, тягостного недоумения.
Аня некоторое время молча наблюдает за мужем. Над переносьем у нее появляется чуть заметная складка. Она думает: как сказать ему теперь самое главное, чтобы не причинить сильной боли?
— Коля! — зовет она его. — Иди сюда! Сядь здесь!
Коля недоверчиво и обиженно смотрит на нее и продолжает ходить из угла в угол.
— Ну не сердись! Иди ко мне! — просит Аня.
Коля подходит к кровати и садится на прежнее место.
Аня поправляет ему прядь волос, упавшую на лоб, приглаживает ее и спрашивает:
— Ты обиделся на меня?
Он молчит.
Она придвигается к нему и кладет голову ему на плечо:
— Я знаю: ты обиделся! Знаю: тебе больно. И мне горько. И у меня сердце болит. А почему эти горькие упреки? Потому что я тебя люблю!..
Аня передает Коле разговор с бабушкой и заглядывает мужу в глаза. В его глазах испуг и тяжкое раздумье. Он молчит.
Аня обнимает его…
