— Кто же вам дал право нарушать их?
Карпов глубоко затягивается папироской и барабанит пальцами по столу.
— А что я, себе в карман положил их премии? — горячится он. — Они думают только о себе, а мне надо думать о всех. Уже февраль пошел, а мы еще за декабрь не расплатились с колхозниками. У наших доярок рваческие настроения. Кто в колхозе больше их зарабатывает? Никто! А им все мало!
— Нет, так нельзя! — качает головой Ласкин. — Об этом надо поговорить на правлении…
Карпов каблуком выбивает под столом дробь. Это явный признак того, что председатель не в духе. У Карпова теперь одно желание: скорей бы ушел этот настырный свинарь — партийный секретарь! Зло берет на него: сует свой нос куда не следует.
Но Ласкин уходить не собирается. Он пристает с новыми вопросами:
— Землю под кукурузу отвели?
— Успеем — отведем!
— А успеем ли удобрения вывезти?
— Не бог весть сколько удобрений надо на пятнадцать гектаров.
— Почему на пятнадцать?
— Хватит и пятнадцати. У нас не так много земли, чтоб ею бросаться.
— Сеять кукурузу — это землей бросаться?
— Да не пойдет у нас кукуруза! Пробовали!
— Очевидно, плохо пробовали.
— Ну возьми и попробуй! — в злой усмешке кривит губы Карпов. — Ты, чай, в Дрездене на военном полигоне кукурузу сеял?
— Что ж, попробую! — спокойно отвечает Константин.
— Попробуй, попробуй! — В голосе председателя звучит злая ирония. — Бригадир! Не отвести ли ему для пробы гектаров пятьдесят?
Карпов оглядывается на Ефимова, который стоит слева, прислонившись спиной к стене. Тот молчит, сдерживая ироническую улыбку.
— Пятьдесят мало, — говорит Ласкин. — Надо сто, не меньше! И самой лучшей. И возить на эту землю удобрения — не медлить! И дело не только в кукурузе. Надо срочно решить вопрос о структуре посевных площадей. Что мы будем сеять весной? Опять овес? На нем далеко не уедешь! У нас триста гектаров под клевером и тимофеевкой. Почему бы не распахать гектаров двести и не засеять горохом? Он у нас растет хорошо. Надо только о семенах позаботиться. Действовать надо, Фрол Кузьмич!
Карпову неприятен Ласкин. Он раздражает его. Чем-то он похож на Ключникова. Оба они, появившись в Подлипках почти одновременно, внесли в его жизнь что-то беспокойное, тревожное. Шпыняют его, как мальчишку. Ну Ключников — ладно, районный начальник! А этот что пыжится! Слушать тошно!
— Больно ты прыток, секретарь! — горячится Карпов. — Действовать! Вперед! По мишеням — пли! Это не на стрельбище! Распахать клевер! А кто нам разрешит? Севооборот — это закон, нарушил его — отвечай! А кто отвечать будет? Я, председатель! Кукуруза, кукуруза! Нам план спущен — пятнадцать гектаров! Пропадет это — куда ни шло! По плану! С меня тогда взятки гладки! А за сто кто отвечать будет? А где технику взять?..
— Ну ладно! — Ласкин вдруг встает и направляется к двери. Карпов провожает его недобрым взглядом. Взявшись за скобу двери, Константин оглядывается на председателя: — Давайте лучше поговорим об этом на общем собрании колхозников!
Карпов молчит. Ласкин выходит.
В прихожей он сталкивается с Курдюмовым.
— О, Леша! Ты мне нужен! Вот что, Леша! Поезжай-ка в колхоз «Утро»! Узнай там, какой сорт кукурузы они сеют, где достают семена?..
И выходят вместе на крыльцо.
Скрипят полозья саней. Гнедой, опустив голову, тянет возок, покрытый рогожей. Невелик возок, а тяжел; нагрелся меринок, пар от него идет. Сбоку шагает Корней. Он замахивается на гнедого кнутом, причмокивает и покрикивает: «Но, но, вытягивайся!»
Против крыльца гнедой останавливается. Дышит он тяжело, поводит мокрыми боками.
— Мать, открой ворота! — стучит Корней кнутовищем в окно.
Надюха открывает ворота.
— А Колька дома?
— Дома!
— Пошли-ка его на двор.
Корней берет лошадь под уздцы:
— Н-о-о, еще немного!
Гнедой делает рывок, и сани скрываются во дворе.
Из сеней спускается Коля.
— Чего привез? — прямо с лестницы кричит он.
— Не ори! — с досадой одергивает его Корней. — Увидишь! Иди закрой ворота!
А сам отпрягает лошадь.
Коля закрывает ворота, подходит к саням, снимает рогожу и — не верит своим глазам. В санях кровельное железо! Груда серебристых, оцинкованных листов. Дефицитнейший товар! Его днем с огнем нигде не найдешь! Коля знает: каждый дачник мечтает о такой крыше, а где ее купишь? Нет ее ни в магазинах строительных материалов, ни на лесоторговых складах. Там с трудом можно достать только руберойд или толь.
— Где ты взял? — с удивлением спрашивает Коля.
— Где взял, там больше нет! — вполголоса, почти шепотом отвечает Корней и с опаской смотрит на ворота: закрыты ли? — Ты вот что: держи язык за зубами!
Корней идет в глубь сарая, к копне сена. Берет вилы и разваливает копну.
— Таскай сюда и складывай ровнее! — говорит он сыну. — Потом завалишь сеном, чтоб незаметно было!
Коля понимает: у отца какая-то нечистая сделка. Прячет железо, будто он его украл…
Отец ставит гнедого в конюшню, дает ему сена и уходит в дом.
Через несколько минут во двор заходит Аня.
— Давай я тебе помогу! — говорит она мужу.
— Только по одному листу, а то тебе тяжело, — предупреждает ее Коля.
