Не думая больше ни о чем, он поспешно принялся расстегивать ремень, и Несса помогала ему. Паланкин очень удачно качнулся на одном из бесконечных поворотов Большой Глинной, и Тегги пригнул ее голову к паху, сжав зубы, чтобы не заорать, не взвыть, когда ее нежные губы сомкнулись на члене, а затем она осторожно, очень неторопливо взяла его весь.
Опасность разоблачения и неминуемой смерти, близость ее бесподобного, едва видимого в сумраке тела, вялые переругивания и разговоры стражников — все это делало удовольствие острым до экстаза, недостижимого в обыденности. Несса ускоряла темп своих движений, Тегоан придерживал ее за затылок, чувствуя, как иногда проникает слишком глубоко, и тогда она судорожно сглатывает. Он был уже готов извергнуться, когда она внезапно вывернулась из-под его руки, тяжело дыша и сглатывая собственную слюну.
— Пожалуй, хватит этого безумия.
Но глаза ее горели призывно и распутно, губы блестели, раскрываясь в безмолвном призыве продолжать, чего бы это ни стоило. Тегоан, не произнося ни слова, развернул ее спиной к себе — в тесном пространстве этот маневр был не так прост, — и поспешно стянул штаны до колен. Если придется убегать, эта слабость будет стоить жизни.
«Плевать. Я хочу ее. И возьму».
— Тише, — его рука вновь оказалась у нее между ног, и он проклял множество ее суламитских юбок, — я не хочу сделать тебе больно.
Он не мог быть уверенным, ведь она была такой узкой внутри, что едва проникал один его палец. «Чертовщина, если она будет кричать, а она ведь будет… и плакать… и кровь — я пропал». И все равно Тегги потянул приятную тяжесть ее бедер на себя, одной рукой продолжая ласкать ее, ускоряясь.
Неизвестно, чем кончилось бы это приключение для художника, если бы в какую-то минуту Несса не сжала его член между ног, так, что он почти готов был войти — но не поддавалась, не пускала его, лишь в такт движениям паланкина раскачивалась на нем, тревожа близким жаром раз за разом до сладкой боли самые чувствительные части. Тегги откинулся назад, отдаваясь этой пытке, едва не сойдя с ума, когда она приказала своим сопровождающим:
— Идите быстрее!
И паланкин принялся раскачиваться с вдвое большей скоростью. Как и сама Нессибриэль, и ее обжигающе горячая плоть, с которой он соприкасался своей.
Она впилась зубами в его руку, между большим и указательным пальцем, когда на пике удовольствия по ее ногам побежали тонкие, горячие струйки влаги. Тегоан не смог сдержать гортанного стона — на его счастье, Большую Глинную они покинули, и теперь в шуме более многолюдной улицы его слышно не было.
— Достаточно? — задыхаясь, едва слышно прошептала она, но Тегги не стал отвечать — он был почти на вершине, всего-то нужно было, что приподняться чуть, снова суетливо развернуть ее — вздохи, теснота, пряный пот на ее груди, — и заставить завершить начатое ртом.
Он размеренно вбивался в ее глотку, широкими и резкими движениями, пока она цеплялась мокрыми пальцами за его ягодицы. На боку это было непросто, в ребра впивались какие-то острые предметы, должно быть, застежки ее верхней одежды, но Тегоан уже парил слишком далеко и высоко, чтобы останавливаться из-за подобных мелочей.
Тем более что внезапно ее впалый живот оказался рядом с его губами, и достаточно было лишь потянуться, чтобы глубоким поцелуем достать до сладкой, еще набухшей, спрятанной розы, которую он, увы, так и оставил нетронутой в этот раз…
Мир разорвался тысячей разбитых зеркал, упал и разбился вдребезги и превратился в ничто — где-то около Воеводского Канала. В себя Тегоан начал приходить на повороте Алтарной улицы. Нессибриэль мурлыкала, сопя ему в пах что-то на суламитской хине и иногда поигрывая языком с его членом. Он прыснул, едва не в голос, забыв, где они находятся.
— Я все равно добьюсь своего, — пообещал Тегги, неохотно подтягивая штаны и нашаривая рукой пряжку ремня. Несса облизала пальцы. Зрелище, столь откровенное и одновременно невинное, не могло не запасть в память: спутанные, тяжелой медью отливающие волосы, мокрые губы, румянец возбуждения, манящие оттенками еловой тайги глаза… и тонкие пальцы, с которых она нарочно медленно собирала оставшееся вязкое семя.
Он поспешил поцеловать ее, схватив так, чтобы остались следы. Кружило голову только что пережитое. Сводила с ума соленая острота обоюдного оргазма на губах. Минут пять — и Тегоан готов был немедленно исполнить изначальное намерение, но их самым ужасным образом прервали.
— Госпожа, мы прибыли. Изволите выйти?
— Дорога есть? — в чуть севшем голосе Нессы Брии снова прозвучал особый тон, свойственный тем, кто привык повелевать.
— Есть… подождите, госпожа. Моряки идут.
Должно быть, Гиссамин действительно заботился о своей племяннице, пусть и незаконнорожденной, раз прятал ее столь тщательно даже от случайных взглядов прохожих.
Нессибриэль накинула вуаль и натянула перчатки.
— Они оставят паланкин во внутреннем дворе у ворот, — шепнула она, — я отвлеку их, тогда уходи.
— Буду ждать нашей встречи, — не удержавшись, Тегоан снова опустил руку ей между ног, чувствуя, как намокает ткань.
