— Я больше не могу, — задыхаясь, прошептал Тегоан. Варини лукаво улыбнулся, глядя на него снизу вверх.
— Я знаю, — сказал он, облизывая темные блестящие губы, — и я хочу, чтобы ты кончил. Хочу знать тебя на вкус.
Тегги отвернулся, не в силах смотреть Варини в лицо. Тот поднялся к нему и обхватил его лицо руками. Ладони его были сухими и холодными. А возможно, это Тегоан так горел.
— Хороший мой, — прошептал Мартсуэль, невесомо касаясь виска друга поцелуем, — хочу, чтобы тебе было приятно. Я все тот же. Посмотри на меня. Это я.
Как баба, с омерзением подумал о себе Тегги. Точно, как будто он — робкая девица, которую соблазняет настойчивый ухажер, и хочется как-то сохранить остатки самолюбия и мнимого целомудрия, отказывая ему на первые тысячу предложений, чтобы на тысячепервое отдаться.
Злость на себя быстро уступила место смеси страсти и жгучей обиды и ревности. Тегоан и сам не понял, как оказался сверху, как схватил Марси за волосы — удивившись их мягкости и текучей гладкости, и как опрокинул его лицом вниз на кушетку. Шелковое домашнее платье стекло к его ногам, к нему присоединилась рубашка и штаны Мартсуэля, обнажив узкие бедра и гладкую, персиковым пушком покрытую кожу…
Очнулся Тегги только, когда под ним Марси всхлипнул совсем уж как-то не по-мужски.
Едва не спросил, не слишком ли больно, но потом одернул себя, борясь с желанием поцеловать в плечо или шею — на которой часто, как трепещущая бабочка, пойманная на иглу, билась тонкая жилка.
Но Варини только подался бедрами назад, насаживаясь сам. Тегоан задохнулся от того, каким одуряюще тесным, податливо хрупким и одновременно незнакомо сильным было тело под ним.
Он увидел красоту Марси совершенно иначе в эту странную, долгую минуту. Увидел, как взмокла мускулистая гибкая спина, как встали дыбом редкие светлые волоски на бедрах, а сам Марси — закрыл глаза, тяжело задышал и едва слышно застонал, когда Тегоан, осмелев, сжал в горсть его яйца и легко потянул.
Двигаться самому и повторять этот маневр было трудно. И Тегги оставил эту идею. Предпочел забыть обо всем, отдаться чистому ощущению. А оно говорило, что вокруг его члена теплая теснота, и приятно проникать в нее снова и снова. Входить резче и сильнее, придерживая Марси за шею, за плечи, вовсе переставая придерживать. С упоением брать его, слушая высокие стоны, чуть ли не хнычущие мольбы — бесстыдные, откровенные:
— Возьми еще, прошу, возьми больше, да, так, возьми до конца…
Он совсем не хотел останавливаться так скоро. И все же излился почти сразу же, как только кончил Марси — содрогаясь и сладко задыхаясь, шепча какую-то чушь, которую обычно шептали женщины, что-то такое, от чего хотелось остаться в них глубже, как можно глубже…
— Полегчало? — спросил лишь тихо, приникая лбом к его плечу и обнимая, как всегда раньше это делал. Марси потерся о его голову щекой.
— А тебе?
Слаженный тихий смех согрел комнату, темноту, весь все еще зимний Нэреин.
Тегги пытался отдышаться, с неудовольствием отмечая мокрые ресницы Варини и следы от ногтей на ладонях.
— Надо было с тобой переспать, чтобы ты прекратил на меня дуться? — потянулся Марси, будто бы не замечая, что Тегоан по-прежнему обнимает его, сопя в шею.
— Я не дулся.
— Ты ревновал. Я не слепой.
— Не ревновал я, — пробурчал Тегги, отпуская Варини, наконец, но не спеша отодвигаться, — но спать с этим солдафоном?
— И я буду делать это и дальше. А ты будешь трахать своих куртизанок, разве нет?
Мартсуэль встал, прошелся по своему кабинету, накинул на плечи халат, налил в бокал еще вина. Тегоан с жалостью видел знакомое преображение: друг снова уходил в себя. Но теперь знал причину.
— Если бы я любил… кого-то вообще, то любил бы тебя, Марси. Ну, ты понимаешь, в каком смысле я это говорю.
— «Если бы». Смею надеяться.
— Марси! Спорить или драться с тобой сейчас я не буду.
«А стоило бы», некстати посетила шальная мысль, услужливо заработало воображение, рисующее одна другой соблазнительнее картины. Об этом же подумал явно и Варини, потому что снова по-мальчишески открыто улыбнулся.
— Если хочешь, я уступлю тебе кровать, а сам пойду к Эльмини.
— Я храплю громче, ты не помешаешь, — зевнул Тегги, уже поворачиваясь на бок и готовый сдаться навалившейся усталости. Марси лег рядом. Едва появившийся призрак отчуждения исчез. Тегоан чувствовал, как легко друг гладит его по спине и плечам — прикасается, будто бы желая запомнить очертания тела.
«Он всегда был неплохим скульптором».
Осторожно, борясь с собой, Тегоан заставил себя подумать о том, как они смотрятся вместе. Сейчас смотрятся. Какой видится Мартсуэлю его смугловатая кожа. Каково это — целовать так, как он сейчас целует, эти щекотные места под лопатками. Сминать ягодицы, покрытые курчавым черным волосом — асурская кровь дала о себе знать, грудь у Тегги тоже была заросшей, как и ноги, и даже руки, в отличие от того же Варини.
Теплое гибкое тело прильнувшего к нему сзади друга заставляло думать вовсе не о сне. Но Тегги упрямо сжал зубы и закрыл глаза. Если придется, он пролежит без движения до утра. Долго ждать не пришлось.
