Они поднялись в предрассветных сумерках. Поделили последнюю упаковку сухпая, напились. Полковник прогулялся до кустиков. Поднялся обратно и неожиданно спросил:
– Выйдешь за меня замуж?
И уставился серьезно-серьезно.
– Вот так сразу? – уточнила она с изумлением. – Без чувств, без знакомства даже?
– К черту знакомство! – раздраженно сказал полковник. – Думаешь, не понимаю, что это разврат и ничего больше? Мне шлюхи в женах с первого раза за глаза хватило, спасибо, больше не хочется!
– А что, если…
– Не если! – отрезал полковник. – Не мальчик, в людях разбираюсь! Я тебя всю жизнь искал!
– Меня – это кого?
– Жену, – прямо сказал офицер. – Верную подругу, надежную опору, нежную и любящую женщину.
– Так нет любви, – напомнила она.
– Будет, – уверенно сказал офицер. – Соглашайся, Зита. Слово даю – не подведу. На всю жизнь, до смерти.
Она смотрела в его волевое лицо и понимала – так и будет. Не подведет, не предаст, не обманет. Настоящий, надежный мужчина. Не зря ей так спокойно спалось в его руках. А еще – старший офицер. В России это означало очень обеспеченную жизнь. Старший офицер – это ежегодный ведомственный курорт, прекрасная квартира в закрытой зоне типа центра в Копейке, это элитные учебные заведения, качественная медицина… и большая личная ответственность. Загреметь из прекрасной квартиры на ленские угольные шахты – вполне вероятный жизненный поворот. Но она – спартаковка, ее опасностями не запугать.
– Скажи что-нибудь, – попросил офицер. – Понимаю, что неожиданно, что не к месту, но все же – есть у тебя хоть что-то мне сказать?
– Я южанка, – улыбнулась она. – Раннее взросление, но и остальное так же. В шестнадцать лет – милашка. В двадцать – женщина с резкими чертами лица. В тридцать – мужиковатая тетка с усиками под носом и весом за сто килограмм. Что, и толстуху будете любить?
Мужчина под ее взглядом заколебался. Еще бы, она хорошо знала, чем остудить горячую мужскую голову. На шестнадцатилетнюю красотку многих тянет, но клянутся в верности до гроба именно ей, не будущей тумбе в складках жира, вот в чем неприятный нюансик. А юность – она вообще-то преходяща…
– Такого не будет, – пробормотал офицер. – У тебя – точно не будет. Тебе гордость не позволит опуститься.
– Да посмотрите на мои бедра! Они еле в комбез влазят! Гордость против генетики не катит!
– Гонять буду на полигоне, как сидорову козу, чтоб не толстела! – пообещал полковник серьезно. – И сам рядом побегу, чтоб тоже… Зита, что мне сделать, чтоб сказала «да»?
– Выжить, – вздохнула она. – Для начала – выжить. Идемте, товарищ полковник, пока дроны не повисли. Форма у вас сильно не для гор.
– Выживу! – серьезно пообещал офицер и тяжело зашагал следом за ней.
Зашуршали мокрые кусты, она незаметно поморщилась. На ней «хамелеон», прекрасная водоотталкивающая ткань, а вот полковник промокнет за пару минут, и ничего с этим не поделаешь. А он и так не очень здоров.
Они благополучно добрались до буковой рощи, без подлеска и оттого словно прозрачной, и полковник облегченно зашагал среди деревьев, чавкая мокрыми летными ботинками. Она придержала его рукой. Огляделась. Еще огляделась. И осторожно пошла первой. Прекрасный пилот, полковник вряд ли понимал, что именно в таких вот удобных для передвижений местах и ставят всякие пакостные ловушки типа «попрыгунчиков» или «висюлек». И уж точно не умел их находить и обходить. Но пока что им по-серьезному ничего не угрожало. Подумаешь, «висюльки». Их опытным глазом за полсотни метров видно, потому что ставят не руками, а разбрасывают с вертолета. А вот через пару часов, когда они достигнут ухоронки с боеприпасами и едой, станет по-настоящему опасно. И прежде всего – у самой ухоронки. Прекрасное место для засады, она сама бы его выбрала. Всего-то дел – с «саранчи» засечь скопление боевого железа, выбросить спецгруппу, и голубчики-диверсанты сами притопают в руки…
-==-
– Я не могу! – сказал Димитриади и сжал голову руками. – Брюхан, я – не могу!
– Не ори, не дома! – хмуро напомнил штурмовик.
– Я не могу! – ожесточенным шепотом повторил Димитриади. – Не могу отправлять ребят на верную смерть, а сам сидеть в стороне на управлении, понимаешь? Нас перебьют у трассы за день! Как только остановим трассу – подвесят вертушки, подтянут части для прочесывания – и все, нам конец! И приказ не выполним, и поляжем все!
– Предлагаешь вернуть Зите власть? – угрюмо осведомился Брюханов. – Свалить ответственность на шестнадцатилетнюю девочку? Я тебе сам голову оторву, до турок не дойдешь!
– Я не понимаю, как она тянула «Спартак»! – признался Димитриади. – Со стороны оно так легко казалось!
– Принцесса, – напомнил Брюханов.
– Сам веришь?
– Знаю.
