По совокупности, военные сборы поразили меня не столько необходимостью «стойко переносить тяготы военной жизни» (слова из текста военной присяги), – до этого уже была вполне закаляющая каторга-реконструкция моего таежного стройотряда – сколько какой-то полной и выдающейся нелепостью всего происходящего. Рефлексировали ли офицеры с военной кафедры, что то, чем мы занимаемся, не имеет ничего общего с военной подготовкой? Да, думаю, рефлексировали (как я отмечал в начале этого сюжета, многие из них были неглупыми, повидавшими по роду службы мир людьми). Просто им было элементарно скучно, и шокотерапия для представлявшихся им субтильными и «не хававшим праны» гуманитариями была такой брутальной военной развлекухой.
Подтверждением этого тезиса может служить то, что для бывших на сборах студентов Института стран Азии и Африки (факультет МГУ), которые изучали язык пушту, и которым через год предстояло, одев офицерские погоны, ехать в Афганистан, была выбрана совсем иная программа. «Вам, ребята, тут другое нужно», – сразу сказали им офицеры. Поэтому они все 45 дней на военных сборах практически не вылезали со стрельбища, пока все остальные ожесточенно боролись с хвоей в хвойном лесу.
Как бы то ни было, уже взрослым в разговорах с экспатами я любил ввернуть, что в советское время был подготовлен как офицер запаса по направлению
Пообщаться за кружкой пива – было самой распространенной формой студенческой социализации, а пивные – самым востребованным у студентов форматом советского алкогольного общепита, если шла не о
Вообще, советский алкогольный общепит предлагал следующие основные форматы: 1)рюмочные; 2)пельменные/чебуречные/шашлычные; 3)пивные; 4)кафе; 5)бары; 6)пиццерии; 7) рестораны. Попытаемся кратко охарактеризовать все из них.
Рюмочные: московские рюмочные советского времени, в отличие от питерских, не были колоритными «идейными» заведениями. Посещали их, в основном, угрюмые возрастные крепко пьющие мужики с носами-баклажанами, закусывавшие стопари с водкой заветренными бутербродами (по правилам, водка без закуски, то есть без бутербродов разной степени неприглядности, там не отпускалась). Студенты туда заглядывали довольно редко.
Пельменные/чебуречные/шашлычные: из-за тяжелого кулинарного чада в зале, возможности не снимать верхнюю одежду, разлитого по столам жира, который никто не торопился вытирать, раздатчиц, похожих на персонажи фильмов Алексея Германа, они напоминали харчевни раннего средневековья. Там даже вместо салфеток ставили на столы резанную оберточную бумагу. Въедливый читатель может, конечно, ввернуть, что в раннем средневековье вообще никакой бумаги не было, даже оберточной, на что ему резонно можно ответить, что рукавом и занавесками там тоже вытирались. Туда можно было забежать раз в год – в полгода, чтобы под окказиональное брутальное настроение в охотку набить утробу горячей лоснящейся плотной едой (других достоинств у нее, пожалуй, и не было).
Рестораны: позднесоветский мейнстримовский ресторан предполагал безликое открытое пространство, лишенное какой-либо атмосферности, никакую еду (лучше, чем в столовой, но точно не про радость вкусовых рецепторов) и хамоватых высокомерных официантов. Основным развлечение там было даже не есть и не пить, а кидать в оркестр советские пятерки и десятки, чтобы тот исполнил песню «для гостя из солнечного Дилижана». Студенту там точно было делать нечего.
Кафе: в мейнстримовском советском кафе было все примерно то же самое, что и в ресторане, но только еще лапидарнее и без оркестра. Компенсацией за дополнительное упрощенчество была более низкая ценовая категория. Но и она не особо влекла. Как формат общепита, по сути, получалась просто более чистая и дорогая столовая с алкоголем. Зачем туда было ходить, вообще было непонятно. Статусности – ноль, атмосферности – ноль, событийности вечера – ноль. Похоже, туда, по большей части, забегали командировочные, чтобы снять командировочный стресс и усталость сотней граммов водки или стаканом портвейна и поесть еды, которая была хоть на какой-то градус лучше, чем та, которая подавалась в их заводской/институтской столовой.
Бары: бары были двух типов – апгрейд рюмочной, то есть «наливайка», где было не особо интересно, и немногочисленные заведения (где-то полтора десятка на всю Москву), до какой-то степени располагавшие интерьером и атмосферой. Но на дверях у них всегда красовалась табличка «мест нет», а перед входом змеилась очередь. Нужно было либо пытаться влезть без очереди, либо коррумпировать привратника, либо и то, и другое сразу.
