Я взяла листок бумаги. Нужно было написать родителям Сьюзан. Подобрать нужные слова для выражения соболезнования было самым трудным. Родителям Кита я отослала короткое послание, поскольку наше знакомство не было близким. Но Сьюзан я знала очень хорошо — и в этом состояло основное отличие. Письмо, адресованное двум неизвестным мне людям — архитектору и профессору — начиналось словами: «Она была прекрасным учителем, переживала за каждого ученика…» Дальше я писать не смогла — слезы ручьем хлынули из глаз. Из груди вырвался крик. Я не стала себя сдерживать — кричала, пока хватало сил, а когда слезы иссякли, мысли прояснились и письмо было закончено. Написав свое имя и обратный адрес на случай, если мне захотят ответить из университета Северной Каролины, я попыталась положить справочник в ящик кухонного стола, но он с громким хлопком упал на пол.
Дрожащими руками я включила кофемашину. Пока напиток готовился, я стояла и молча смотрела в окно. В кормушке для птиц шли отчаянные бои.
Я отвернулась. Было ясно одно — Сьюзан Феррелл не могла соврешить самоубийство. Кофеварка запищала, и я налила в маленькую чашку эспрессо. Любила ли Сьюзан Феррелл кофе с молоком? Как относилась к французской кухне? Переживала ли расставания? Теперь мне не суждено было об этом узнать.
Но жизнь продолжалась. Я смахнула слезы и отхлебнула эспрессо. В дверях внезапно появился Джулиан. К счастью, он не стал высказываться по поводу валяющейся на полу книги и моего внешнего вида, только напомнил, что вскоре нам предстояло ехать к Доусонам. Приближалось время следующего матча. В моем календаре стояла пометка «итальянская кухня».
— Позволь, я все приготовлю, — сказал Джулиан, и, когда я уже была готова возразить, поспешно добавил: — мне нужно отстраниться от тяжелых мыслей.
Зная не понаслышке, как готовка улучшает настроение, я согласилась. Джулиан достал продукты. Натерев на терке фонтину и моцареллу, он добавил к ним яйца, рикотту, пармезан и масло. Смешав ингридиенты, мой помощник дополнил все нарезанным базиликом и давленым чесноком. Когда Джулиан обжаривал лук и чеснок в томатном соусе, я ощутила прилив гордости. Манящий запах итальянского блюда наполнил кухню. Приготовив маникотти, Джулиан наполнил их сырной смесью, а сверху залил кушанье томатным соусом.
— Когда паста запечется, я приготовлю к ней небольшой гарнир из кинзы и пармезана, — сообщил мой помощник, — не переживай, смотреться будет по высшему разряду.
К еде мне никогда не удавалось остаться равнодушной. Я вскочила со стула и принялась за лимонный винегрет. Затем последовало приготовление тостов. Оставалось только испечь шоколадный торт, о котором я мечтала еще с церковного ланча. Джулиан пообещал достать под него огромное блюдо.
К Доусонам я поехала одна. Чтобы не привлекать излишнего внимания, мне приходилось ютиться в уголке, убегая в ванну, как только накатывали слезы. Уехала я сразу же, как только смогла. Меня проводили удивленными взглядами, но спрашивать ни о чем не стали. Обсуждать убийство было выше моих сил.
Дверь открыл Хэнк Доусон. Его лицо было красным от гнева — очевидно, исход битвы между «Бронкос» и «Редскинс» волновал его гораздо больше убийства. В гостях у Доусонов я обнаружила супругов Маренски. Недавняя вражда куда-то испарилась — Стэн и Хэнк мирно обсуждали школьную трагедию, хотя возможно, они просто хорошо играли свои роли.
Кэролайн Доусон было не узнать. Сегодня вместо обычного ярко-красного на ней был светло-бежевый пушистый шерстяной костюм, который буквально искрил от статического электричества. Внешне она напоминала ската. Неаккуратно заколотые волосы, отсутствие мейк-апа, нервозность, чересчур привередливое отношение к еде и обслуживанию — так странно Кэролайн не вела себя еще никогда.
— Мы не для того заплатили кучу денег, устраивая Грир в школу, — гневно воскликнула Кэролайн, пятый раз за день появляясь в дверях, — чтобы она сталкивалась с преступлениями и насилием. Не такого я ожидала, если вы понимаете, о чем я говорю. Как можно учиться рядом с отбросами общества? Если бы они заботились о своей репутации, таких проблем бы даже не возникло.
Я ничего не ответила. Обучение в школе Элк-Парк стоило дорого, и вряд ли кого-то из учеников можно было назвать отбросами общества. Кого же Кэролайн имела в виду? Разве что Джулиана?
В кухню вошла Рода Маренски. На ней был вязаный костюм в зелено-коричневых тонах и итальянские туфли. Она наклонилась к Кэролайн и зашептала ей на ухо:
— Сначала убили Кита Эндрюса. В деле оказалась замешана моя шуба, а рядом с трупом нашли ручку из нашего магазина. А теперь еще и Феррелл… Бедный Брэд уже вторую неделю плохо спит. Я даже боюсь, что в таком состоянии он не сможет сдать экзамены. Не за это все мы платили деньги, — сверкая глазами, воскликнула женщина, — кто-то пытается разрушить наши жизни!
