Сидя у окна против солнца, выпускал изо рта густые клубы синего дыма. Клубы, освещенные косым лучом, плавали в солнечном свете, вращались, медленно ползли и сгущались кучевым облаком. Еле видный в нем, он выпускал эти клубы, как сказочный змей, и врал:
— Три собаки-геолога нашли месторождение. Геологи никак не могли распознать его, уж больно глубоко оно залегало. Тогда пустили собак — и они сразу же нашли!
— Каким образом?
— Чуют, бляди!
— Откуда ты знаешь?
— В журнале написано. А сколько они так нашли — на большие миллионы!
Адрианыч схлебывает слюну, затягивается, бесконечно долго выпускает едкое облако и продолжает:
— Этим собакам золотые зубы вставляют и лечат на постелях! Одна из них знает двести восемьдесят слов…
Адрианычу подносят стакан вина, угощают семгой и чуть ли не молятся за него в церкви, лишь бы он побольше рассказывал.
— Адрианыч, скажи, в тайге можно заблудиться?
— Можно. У меня сын заблудился в тайге и чуть не погиб там.
— Расскажи, как это случилось?
Адрианыч тянет, набивает цену, чтоб его просили как следует.
— Адрианыч, ну расскажи, пожалуйста! А мы и не знали, что у тебя есть сын.
— Есть. Сейчас он поплыл на барже за картошкой, вернется теперь не скоро.
— Хочешь, я подарю тебе электробритву? Только расскажи, как сын заблудился.
— Что ж тут рассказывать? Тайгу знаю всю как свои пять пальцев. В лесу можно жить без пищи двадцать четыре дня. Этого дурака, сына моего, нашли на восемнадцатый день. Восемнадцать дней не курил, и спичек не было с собой. А я ему говорю: «П..... ты Ивановна, шел бы на восток!»
Адрианыч не знает ни одного писателя, зато знает всех маршалов и очень силен в политике, хранит старые газеты, желтые от времени, какими оклеены потолки в избах.
— Адрианыч, ты видел фильм, как Гитлер уничтожил Еву и собаку?
— Сначала собаку, потом Еву, — внес поправку Адрианыч.
— А зачем ему понадобилось уничтожать собаку?
— Она много знала. Помнишь, в фильме, когда их сожгли обоих, в золе нашли золотую челюсть собаки?
— Значит, собака была с золотыми зубами?
— А как ты сам думаешь?
— А зачем ей золотые зубы?
— Чтобы холестерин не откладывался…
Как-то раз Адрианыч поймал змею и принес ее в лукошке, чтобы добыть яд для своего радикулита. Надежно заточил ее в банку и накрыл камнем. Разговорились о змеях:
— Адрианыч, чем отличается уж от змеи?
— Разве ты сам не знаешь?
— Не знаю.
— Чему вас только учат в школе? Уж сидит на яйцах, а у змеи детеныши изо рта летят…
— Как изо рта летят?
— Как карандаши летят.
Зная, что Адрианыч не испугался открыть пасть собаке, спросили его однажды: случалось ли ему повстречаться с волком? На сей раз Адрианыч проявил скромность и сказал, что, слава богу, судьба миловала.
— Ну, а хоть видел своими глазами волка?
— Сколько угодно.
— Адрианыч, какие волки самые крупные?
— Самый крупный волк — сибирский. Я видел его своими глазами.
— Расскажи.
— Сейчас расскажу. Ростом он почти с человека. Ноги длинные, глаза узкие и раскосые, все понимает только сказать не может. Уши до того чуткие, что малейший звук улавливает за несколько километров. Зрение как у орла: в тумане издали видит мелкие предметы.
— Лохматый?
— Не очень. Серый, в яблоках…
Адрианыч никогда не признается, что ничего не знает, он берет на себя все, о чем ни спроси. Если спросить про татар, будет рассказывать про татар; про Ивана Грозного — расскажет про Ивана Грозного. Бессовестный, за словом в карман не полезет.
— Адрианыч, расскажи про революцию.
— А зачем она тебе? Что для тебя сделала революция — как был дураком, так и остался им!
— Ну, легче!
— А что легче? Не прав, что ли? Да если тебя поставить рядом с образованным человеком из дворянского сословия, ты ему в подметки не годишься!
— А ты хоть захватил революцию-то?
— Здравствуй!
— Ты никак не мог захватить ее, а если даже и захватил, то ничего не должен помнить, потому что пешком под стол ходил.
— Как же это я не помню? Мою бабку звали Марья Нестеровна, у Марьи Нестеровны собрались петлюровцы и выпивали. Поставили шашки в угол, разделись, расстегнули рубахи, сняли ремни и отдыхали, откинувшись на спинку стула.
Марья Нестеровна принесла им пирогов, маринад и таежных грибов на закуску. Заранее были приготовлены постели, из сундука вынули белые простыни. Молодая девка стреляла глазами и бойко выглядывала из-за печки. Главный облюбовал ее и крутил ус. Марья Нестеровна принесла бутыль самогонки. Самогонка была крепкая, как синильная кислота, и напоминала цветом глыбу зеленого льда, выброшенную на берег. Пили, а на душе было гадко, потому что собрались делать мерзкое дело, за которое нужно отвечать перед богом.
Самый жестокий бандит встал из-за стола, поднял руку с рюмкой на уровне груди и сказал тост:
— Предлагаю выпить за командира эскадрона Мызникова и его коня!
Адрианыч в ударе:
— Знаешь, как в тайге охотятся на куропаток? Слушай. Называется это охота с бутылкой.
