Но хотя Иоанн и отличался крайним суеверием, жестокостью, нетерпимостью и больше всего боялся колдовства, ведьмам тогда еще особо не доставалось. Для них все серьезно изменится только пару сотен лет спустя. Не изменится только страсть многих пап к наживе.
Инквизиторы вроде Генриха Крамера могут казаться нам маньяками и безумцами, но они четко выполняли поставленную перед ними задачу. За дискурсом тотального психоза «Молота ведьм» и последующих демонологических трактатов маячит зловещая фигура папы Иннокентия VIII, развязавшего массовую охоту на ведьм всего лишь для очередного церковного бизнеса. Иннокентий, в миру — генуэзец Джамбаттиста Чибо, был вовсе не псих и вполне рационален. Сам он, конечно, ни в каких ведьм не верил. Множество своих любовниц он вряд ли считал суккубами, а своих многочисленных детишек — порождениями сатаны. Хотя папа и любил пошутить, что его дети от дьявола.
В Риме говорили: он «настоящий папа» Рима (так как улицы столицы мира кишат его детьми, и он усердно заселяет землю), «Иннокентий VIII породил восемь мальчиков и столько же девочек», «наконец появился папа, имеющий право именоваться отцом Рима». Сам он цинично и грубо заявлял о себе, что бог не велит ему иметь детей, зато дьявол послал ему много «племянников», «непотов» — названия, под которыми нередко скрывались внебрачные дети римских пап. Впрочем, Иннокентий не скрывал своего отцовства и с большой пышностью, торжественно отпраздновал свадьбу своей дочери Теодорины, положив тем начало официальному признанию потомства у римского папы. Теодорина открыто принимала участие в делах курии и нередко своим вмешательством определяла то или иное решение важнейших вопросов. Она вышла замуж за неаполитанского короля, чтобы положить конец старой борьбе между Неаполем и Римом[447].