Миён не хотела играть в эти игры; у нее и так уже болело сердце. Но она поддалась – Джихун любого бы заставил поддаться. Благодаря ему Миён хотелось на что-то надеяться.
– Если я не уеду, то, наверное, мы могли бы сходить на свидание?
– Вот как?
Он улыбнулся, демонстрируя эту чертову ямочку на щеке. Миён хотелось поцеловать ее, прикоснуться к ней своими губами – и поэтому она сжала их поплотнее. Как если бы они могли выйти из-под контроля.
– А куда ты хочешь на свидание? – продолжил Джихун.
– Не знаю, – задумчиво произнесла Миён, надеясь под размышлениями утаить бешеный стук сердца. – Намсан?
Джихун засмеялся было, но тут же утих при виде хмурого взгляда лисицы.
– Башня Намсан? Как-то банально, не находишь?
– Не знаю, я там никогда не была, – смутившись, отрезала Миён.
Она начала отворачиваться, но Джихун схватил ее за плечи и повернул к себе:
– Ладно, ладно. Пойдем на Намсан, и там я тебе куплю гигантский хот-дог с картошкой фри.
– И мороженое! – добавила Миён, внезапно осознав, что действительно надеется пойти на это глупое, банальное свидание. – Скоро звонок.
– Ага, только не забудь, что задолжала мне свидание. – Джихун отпустил ее плечи, и она почувствовала холод на коже, где только что лежали его ладони.
– Конечно! Станем самыми обычными людьми – тогда и сходим на свидание.
– Отлично, – улыбнулся Джихун.
Прозвенел звонок на урок. Миён вскочила и заспешила обратно внутрь. Грудную клетку пронзила боль, словно что-то сдавило ребра. Или как будто сердце разбухло от переполнявших его чувств. Миён так к этому не привыкла, что стало даже больно.
С того дня Миён стала приносить с собой сменную одежду. Как она и думала, излюбленным снарядом школьников стала еда. Если бы Миён собрала все продукты, которыми ей пачкали одежду, она вполне бы могла накрыть целый праздничный стол на Чхусок[86].
Ей повезло, что Йена еще не вернулась. По крайней мере, можно было помариноваться в унижении наедине с собой.
После физкультуры Миён направилась в класс. В это время летающих объектов, которые «случайно» выскальзывали из рук, было мучительно больше. И лисицу это особо не волновало бы, не отвлекай ее приставучие духи. Они как будто сговорились с человеческими хулиганами и начинали донимать ее все разом.
А еще Миён не могла забыть слова Нары. Призраки были и до этого. Они преследовали ее, точно несмываемое клеймо позора, с тех пор как она украла их жизни, чтобы продлить свою. Они были ее наказанием.
Прозвенел последний звонок на урок, и Миён поняла, что было ошибкой задерживаться в душе, лишь бы не встречаться с одноклассниками.
Девушка бежала по коридору, когда путь ей преградила чья-то рука. Миён узнала Чун Джэгиля. Под правым глазом у него красовался фингал, и Миён вдруг вспомнила его обеспокоенный взгляд, когда он искал на темной грязной улице своего отца. Кожу закололо чувством вины.
– Уйди с дороги, – в голосе Миён прозвучали стальные нотки. – Я опаздываю.
– Мы все тут опаздываем, – Джэгиль указал на себя и Сехо за своей спиной.
– У меня нет на это времени. – Миён попыталась обойти Джэгиля, но его друг преградил ей дорогу.
– Я слышал, за тобой числится определенная репутация, – рассмеялся Джэгиль. – Вот уж не подумал бы, что в этой школе есть кто-то хуже меня.
Миён снова попыталась протиснуться, но парень оттолкнул ее, и она с глухим звуком врезалась в стену.
«Это тебе за то, что ты сделала с его отцом», – прошептал призрачный голосок, и девушка не поняла – ее это мысли или голос одного из духов.
– Что-то в тебе не так, – Джэгиль протянул руку и придвинулся ближе. Изо рта у него пахло апельсиновым соком и креветочными чипсами. – Как ты умудрилась разбить окно в магазине?
– Я же сказала, убирайся с дороги, – предупредила его Миён. Она буквально чувствовала, как теряет контроль над собой.
– И как же ты меня заставишь? – Джэгиль провел пальцем по ее щеке.
Девушка ударила его по руке.
Глаза Джэгиля вспыхнули, и Миён узнала яростный взгляд потрепанного жизнью человека. Похоже, Джэгиль был ей ближе, чем хотелось бы признавать. В конце концов, они оба шли на поводу своих агрессивных характеров. Джэгиль поднял руку, замахиваясь перед ударом…
И отлетел на несколько метров по керамическим плиткам.
Между ними стояла Сомин, подобно щиту загораживая Миён от ошеломленного мальчишки на полу.
– Сомин, наппын киджибэ![87] – закричал Джэгиль. Сехо кинулся к другу.
Дверь одного из кабинетов открылась, и в коридор высунулась голова учителя второклассников.
– Почему вы не на уроке? Кто ваш классный руководитель?
Джэгиль и Сехо мигом сорвались с места. Они порядком уже поднаторели в искусстве убегать.
А вот Сомин с Миён не повезло.
Дисциплинарный кабинет представлял собой простой квадрат с белыми стенами и полудюжиной парт. Преподаватель усадил девушек в конце кабинета – писать извинительные письма.
Миён глядела на чистый лист перед собой. Она никак не могла собрать в кучку мысли и тыкала ручкой в бумагу, оставляя на ней маленькие черные точки.
