– Чтобы защититься от таких хулиганов, как Джэгиль, надо пускать в ход кулаки, – раздался голос Сомин из-за спины. – Эти мальчишки понимают только грубую силу.
«А если постараешься, то можно его и убить», – поддел Миён призрачный голосок.
– Отстань от меня, – сказала Миён пустому листу.
– Что?
– Говорю, не беспокойся обо мне. Это мое личное дело.
– Без проблем, – небрежно ответила Сомин. – Я свои личные дела тоже всегда в общественных коридорах решаю.
Миён все-таки обернулась.
– Он начал первый!
Сомин сидела к ней лицом, верхом на стуле, а под юбкой на ней были надеты спортивные штаны. Она ткнула пальцем в лоб Миён.
– О, а вот и наш боевой дух!
У Сомин было лицо сердечком и озорной наблюдательный взгляд. Раньше Миён таких девчонок за версту обходила.
– А драться-то ты умеешь? – Сомин перевела взгляд на руки лисицы. – Скорее всего, нет. При первом же ударе запястье сломаешь.
– Умею я драться, – пробормотала Миён.
– Не похоже, – с издевкой произнесла Сомин.
– Тебе-то какое дело?
– Никакого. – Сомин скрестила руки. – И в то же время какое. Просто бесит, что Джихун был прав.
– Прошу прощения? – озадаченно переспросила Миён.
– Когда сказал, что я должна была остановить Пэк Хану в туалете. Она над тобой издевалась, но я виновата не меньше. Вот, хочу перед тобой извиниться. – Ее тон был скорее раздраженным, чем раскаивающимся.
Миён пыталась переварить услышанное. Чтобы кто-то перед ней извинялся – это было что-то новенькое.
– Все хорошо, – отмахнулась она от доброты одноклассницы.
– Нет, плохо, – возразила Сомин. – Хана распространяет слухи, и все в них верят – а ты знаешь, какими жестокими могут быть подростки. Я научу тебя драться. Самый эффективный способ, если хочешь, чтобы от тебя все отстали.
– Это не слухи. Я действительно столкнула девочку с моста.
Как хорошо было сказать правду. Сразу стало легче дышать. Может, именно поэтому Джихун никогда не врал.
Сомин окинула Миён оценивающим взглядом.
– Специально?
– Какая разница? – ответила Миён.
– Мне есть разница.
Миён вздохнула:
– Нет.
– Ага, – кивнула Сомин. – Ну, в общем, если хочешь, предложение в силе.
Миён ожидала совсем не этого.
– Почему ты все еще хочешь мне помочь после того, что я только что рассказала?
– Все мы ошибаемся. Мама говорит, всегда нужно давать второй шанс. А иначе как нам искупить ошибки?
От слов Сомин Миён стало не по себе.
– Я слышала, Хана пыталась превратить тебя в ходячий пиндэтток[88].
– Столько хорошей еды впустую, – пробормотала Миён.
Сомин фыркнула от смеха.
– А еще я слышала, что сделал Джихун. Смотри, если он пострадает – ты труп.
– Он тебе нравится? – выпалила Миён, не подумав.
– Конечно, нравится.
– Ты знаешь, о чем я. – Миён ругала себя за то, что начала этот разговор. Какая ей разница, что Сомин чувствует к Джихуну?
– Он – мой друг, и ничего больше. Я люблю его как брата. Он мой лучший друг. А то почему, думаешь, я на него столько злюсь?
Миён горько рассмеялась.
– Вот, значит, как надо дружить? Ну тогда у меня здесь сотни друзей.
– Они просто тебе завидуют. Ты вся такая красивая и упорно делаешь вид, будто тебе плевать, что они там себе думают.
Миён чуть не призналась, что они ошибаются. Ее слишком заботило, что другие о ней думают. Вместо этого она спросила:
– Вы с Джихуном помиритесь?
Брови Сомин скрылись под взъерошенной челкой.
– Это что же, неужели снежная королева о чем-то беспокоится?
Завидев на лице Миён полный отвращения взгляд, Сомин хихикнула.
– Да ладно, уверена, ты в курсе, как тебя называют. Ты такая холодная, что я б не удивилась, будь у тебя сосулька в…
– Спасибо, я поняла, – Миён не могла скрыть улыбку. – И да, я беспокоюсь. Как ни странно. Чуть-чуть.
Сомин широко улыбнулась.
– Ого, чувствую себя недостойной столь глубокой привязанности. – Девушка положила руку на плечо Миён и легонько сжала его. – Знаешь, что хорошо в друзьях? Даже когда они ссорятся, они все еще любят друг друга.
Сомин отвернулась к своему листу бумаги и принялась писать.
Сглотнув комок в горле, Миён занялась тем же.
Миён и Джихун стали каждый день обедать на ступеньках.
В пятницу погода была пасмурная, но в обеденный перерыв они все равно завернулись в пухлые зимние куртки и вышли во двор. Подойдя к месту, где они обычно сидели, Миён замедлилась.
Выцветший бетон был измазан уродливыми красными надписями: УБИЙЦА. ПЛАСТМАССОВАЯ КИДЖИБЭ. УБИРАЙСЯ ИЗ НАШЕЙ ШКОЛЫ!
Лисица двинулась вперед, собираясь сесть, хотя было видно, что краска еще не полностью высохла.
– Стой! – остановил ее Джихун. – Минуту подождешь? Я скоро вернусь.
И он, не дожидаясь ответа, убежал.
Миён продолжала смотреть на оскорбления, когда дверь у нее за спиной снова открылась. В проходе стояла Сомин.
– Ты что тут делаешь? Холодина такая.
– Я… – Миён умолкла, не зная, что сказать. Но это было неважно – Сомин уже увидела надписи, и с ее губ сорвались настолько отборные ругательства, что Миён впечатленно подняла брови.
Прежде чем хоть одна из них успела снова заговорить, вернулся Джихун. В одной руке, расплескивая воду, он нес ведро, а во второй каким-то невероятным образом зажимал две швабры и несколько тряпок.
