Она подошла к шкафчику Миён, открыла один из ящиков, вывалила оттуда на пол бумаги. Выдвинула следующий. Обыск. Как будто Миён была преступницей.
– Я запретила тебе общаться с шаманами.
На пол посыпались еще бумаги, следом – тетради и ручки.
– Они нам враги. Они готовы на все, чтобы нам навредить – или сделать что похуже.
– Мама.
Йена оборвала речь дочери свирепым взглядом.
– Я не объясняю наши правила, потому что некоторые вещи в этом мире слишком сложно объяснить – даже таким, как мы с тобой.
Женщина достала последний ящик и вывалила его содержимое на пол, а потом кинула и сам ящик.
– Но все, что я делаю, я делаю ради тебя. Все.
Йена сняла со спинки стула пиджак Миён и вывернула карманы. На пол, точно улика, приземлился желтый талисман. Йена с непередаваемым отвращением подняла его двумя пальцами.
– И вот так ты отвечаешь на мое доверие?
– Пожалуйста! – взмолилась Миён.
Но, что бы она ни делала, мать была неумолима. Медленным, уверенным движением Йена разорвала талисман пополам. Золотистая бумажка сверкнула, сила талисмана вырвалась наружу и растворилась в воздухе.
И секунды не прошло, как вокруг, покрывая кровью стены, выросли тени.
– Что на тебя нашло? – спросила Йена.
Тени за спиной матери удлинялись, сгущались, превращались в грозные фигуры.
– Простите, – пробормотала Миён, моргая так часто, что перед закрытыми веками начали вспыхивать белые огни.
– Расскажи. – Вокруг Йены росли мрачные тени, протягивали к ней руки.
– Мама! – закричала Миён. Но демоны прошли насквозь через Йену, а та и глазом не моргнула.
Миён готова была разреветься. Она все испортила, и нельзя было ничего исправить, сколько бы она ни притворялась. В конце концов, Миён всегда умела хорошо врать – и вот она научилась обманывать саму себя.
– Я так сожалею. – Миён даже не знала, кому она это говорит: матери или призрачным лицам ее жертв.
– Что ты наделала?
Миён отшатнулась – от гнева матери, от призраков позади нее. С этими страхами ей не справиться. Призраки обнажили зубы, их лица светились ненавистью, их глаза казались черными дырами – и все же они смотрели на Миён с порицанием.
– Да можно уже отстать от меня?!
– Не смей говорить со мной таким тоном! – рявкнула Йена. Она едва сдерживала гнев, ноздри ее раздувались.
Призраки танцевали в воздухе, точно их раскачивала ярость матери. Они хлынули вперед.
– Прочь! – закричала Миён и взмахнула рукой. Ее ногти разодрали щеку матери. По бледной коже Йены заструились капельки крови.
– Миён! – рык огласил комнату и очистил разум лисицы от отчаяния и страха. Девушка моргнула и наконец смогла сконцентрировать взгляд на матери. Призраки отступили. Миён перевела взгляд на окровавленную руку.
– Я не хотела, – ее голос дрожал от напряжения и сожаления. – Я пыталась все исправить, и Сон Нара сказала… – Миён сжала губы, вдруг осознав свою ошибку.
– Сон… Нара… – медленно повторила Йена. – Шамана, с которым ты общалась, зовут Сон Нара?
Миён робко кивнула.
Не произнося ни слова, Йена повернулась на каблуках.
– Подожди! – воскликнула ей вслед Миён. – Куда ты?
Но Йена, не ответив, убежала.
Дрожащими пальцами Миён набрала номер шаманки.
– Нара, если я дам тебе бусину, ты обещаешь, что сможешь все исправить?
– Да. Думаю, смогу, сонбэ.
– Говори, куда идти.
Воскресенья Джихун проводил за играми.
По воскресеньям не было уроков, а бабушка давала ему выходной от работы в ресторане, и эти счастливые минуты он мог тратить на что угодно. Парень включил древний компьютер дома и некоторое время размышлял, стоит ли надеть штаны и отправиться в компьютерный клуб, где Интернет всяко лучше. Он достал пару брюк из аккуратно сложенной стопки чистой одежды, которую принесла хальмони. Из кармана выпала желтая бумажка, и Джихун вздохнул. Каждый раз, когда он оставлял пуджок среди вещей для стирки, бабушка заботливо спасала талисман, а потом клала внуку обратно в карман. Он хотел было запихнуть пуджок в ящик, но передумал. В конце концов, парень как никто другой знал, что это не просто суеверие. Так что Джихун сунул талисман обратно в карман куртки.
Раздался звонок в дверь. Джихун растерялся. Мало кто заходил наверх, когда был открыт ресторан внизу.
Он открыл дверь, и желтые пуджоки над ней затрепетали на сквозняке.
Перед порогом стоял детектив Хэ.
– Детектив. Вы хальмони ищете? Она внизу.
Мужчина проницательным взглядом окинул мятую одежду на Джихуне и его заспанные глаза.
– Вообще я ищу тебя. Ваша соседка, госпожа Хван, сказала, что видела тебя возле леса несколько недель назад.
– Когда это? – Хотя Джихун и так уже знал.
– Где-то примерно два месяца назад.
Два месяца назад. Когда Джихун впервые встретил Миён. Когда увидел, как она убила токкэби.
В голове судорожно бились мысли. Соврать? Сказать полуправду, решил он. Легче сказать правду, пусть даже не всю.
– Я не помню каждый вечер, который провожу не дома, но попытаюсь помочь чем могу.
– Видел ли ты что-нибудь странное? – начал детектив Хэ.
– Например?
– Что угодно. – Детектив тоже решил воздержаться от уточнений.
– Да вроде нет, после темноты тут обычно тихо.
– И никаких звуков из леса не доносилось?
