– Духи нашептали. Ты поступила противоестественно. – Нара на секунду умолкла. Ее одолевали смешанные чувства. – Но и очень храбро. Ты спасла Ан Джихуну жизнь. Я такого от тебя не ожидала.
– Ты знала меня хуже, чем тебе казалось.
– Возможно. – Нара внимательно изучала Миён. – Но, если он тебе и вправду дорог, лучше оставь его в покое. Моя хальмони не отказалась от своих планов, а ты уже должна понимать, что ее ничто не остановит.
– Ты мне угрожаешь? – Миён приподняла бровь. – Я тебя не боюсь.
Нара нахмурилась.
– Если ты хоть когда-нибудь мне доверяла…
– Нет, не доверяла, – солгала Миён.
Нара поджала губы. Миён почувствовала мрачное чувство удовлетворения, увидев на лице юной шаманки разочарование.
– Не стоит пренебрегать моим предупреждением. Хальмони ничего не забывает и очень редко прощает. Если я знаю, что ты вернулась, то она уж точно.
– Твои предупреждения, как и твоя дружба, ничего не стоят. Ты против своей хальмони никогда не пойдешь, а у меня еще остались незавершенные дела.
– Зачем же ты вернулась, если не за бусиной?
– Ты правда думаешь, что я расскажу? – презрительно усмехнулась Миён.
– Ну, с легкой задачей ты бы давно справилась. А ведь тебе помогает Чуну. Значит, скорее всего, ты не знаешь, что делать.
– А ты знаешь? Хочешь сказать, ты можешь вытащить мою бусину из Джихуна, не убив при этом ни одного из нас?
Нара замялась.
– Не могу. В первый раз я дождалась месяца с высоким уровнем духовной силы. Если я ошибусь…
Нара затихла, но Миён и без того знала, чем все закончится. Если Нара ошибется – Джихун умрет.
– Тогда ты ничем не можешь мне помочь, – кинула Миён и отвернулась, собираясь уйти.
– Я сделала это ради своей семьи! – воскликнула Нара. – Я подумала, может, ты поймешь…
Миён ослепила ярость.
– Как интересно: значит, тебе, чтобы почтить семью, нужно кого-то убить. Да, ты права – я действительно могу тебя понять. Судя по всему, мы с тобой обе чудовища, которые никогда не оправдают надежд наших семей.
Ее слова попали прямо в цель. Нара окаменела.
– Ему не стоит сегодня выходить на улицу, – наконец произнесла шаманка. – Тело излечилось от ран, но он все еще смертен. А бусина черпает силу из луны. Она может его поглотить.
– Что? – раздраженно переспросила Миён.
Нара насупилась и подняла руку к небу, указывая на полную луну.
Миён выругалась. Как она могла забыть о времени? Она оказалась на улице во время полнолуния. Лунный свет залил лисицу, сжал в тисках ее сердце, лишил воздуха.
– Все в порядке? – Нара шагнула к кумихо, но та подняла руку.
– Не беспокойся за меня, – произнесла Миён. – И не мешай мне. А то у твоей хальмони появится на один повод больше мстить моей семье.
Нара застыла на месте, потом быстро кивнула и, развернувшись, растворилась в ночной темноте.
Миён снова посмотрела на луну и потерла грудь.
Надо было найти Джихуна.
Уже не за горами был последний, выпускной класс – пожалуй, самый сложный год для любого корейского подростка. И Джихун с нетерпением ждал, когда он наконец начнется. Он ненавидел оставаться наедине со своими мыслями. Чханван уехал с родителями на время каникул, а с Сомин невозможно было долго находиться в одном помещении – она вечно начинала суетиться вокруг него.
Он старался проводить побольше времени с хальмони, но после последней госпитализации медсестры стали относиться к нему жестче и выпроваживали домой, когда часы посещения подходили к концу.
Поэтому от беспокойства Джихун стал бесцельно слоняться по кварталу. В маленькой квартирке, где все напоминало о хальмони, ему было слишком тесно.
Он потер шею – кожа зудела, словно в нее вонзались острые булавки. Джихун взглянул наверх, на полную луну, и вздохнул. Конечно, вот она, прямо перед ним – причина всех этих неприятностей. Вечное напоминание об ошибках прошлого.
Джихун вдруг заметил, что остановился прямо перед входом на детскую площадку. Ноги как будто специально привели его в место, полное воспоминаний. Надо было идти домой. Парень понимал, что это просто смешно, но от каждого взгляда на луну у него болело сердце.
Однако вместо этого он повернул на площадку. Толкнул карусель – та со скрипом закрутилась. В детстве он мог без устали кататься на ней, круг за кругом, пока не затошнит.
Забавно: он успел забыть, как ему тут нравилось. Но сейчас площадка лишь напоминала Джихуну о девушке – о том, как она была ему дорога и как потом разбила ему сердце. Парень сел на качели, оттолкнулся и откинулся назад, глядя на небо и звезды.
А потом сердце защемило. Дыхание перехватило. Над ним нависло лицо – бледное, как луна.
С громким воплем Джихун упал с качелей. Не обращая внимания на грязь и камни, впившиеся ему в ладони, он вскочил на ноги и поднял глаза.
Он ожидал увидеть призрака. Но перед ним предстал некто куда хуже. Миён.
